Во вражьей шкуре - Александр Николаевич Карпов

– Товарищи! – громко обратился он и тут же сделал паузу, словно хотел усилить внимание всех присутствующих к своему выступлению. – Пусть тот, кто не желает выполнять боевые задачи в тылу врага и во вражьем обличье, сделает три шага вперед, выйдет из строя. Я пойму и осуждать его не буду. Этот человек просто продолжит свою службу в другой воинской части.

Строй курсантов ответил ему тишиной. Никто не двигался, и даже тот боец, кто возмутился словами выступавшего командира. Он несколько секунд после этого прятал глаза.

– Очень хорошо! – произнес после очередной паузы политработник. – Я рад, что среди вас все прекрасно все понимают.

Он натянуто улыбнулся и сделал шаг назад, уступая тем самым место следующему выступающему. На этот раз слово взял человек в гражданской одежде, но с выправкой военного человека, что встречал первую партию курсантов, в числе которой армейский автобус доставил в часть и Максима.

– Товарищи, – начал тот, – вам в сжатые сроки предстоит тщательно освоить материальную часть оружия противника, а также научиться владеть им в совершенстве. С сегодняшнего дня с вами будут проводиться ежедневные занятия по изучению немецкого языка, а вы будете привыкать постоянно общаться на нем и обращаться друг к другу только по данным вам именам и воинским званиям противника. Осваивайтесь в новом для себя деле и обличье. Это поможет вам лучше приспособиться в тылу врага во время выполнения боевых задач. Прямо сейчас вас по одному будут вызывать в штаб части по номеру расчета в строю и там присваивать каждому новое имя, фамилию и воинское звание.

Теперь для Максима и его товарищей все вставало на свои места. Секретность части объяснялась особенностью подготовки ее курсантов к тем задачам, что им потом предстояло выполнять. Открытие немного расслабило всех присутствующих. Заметно спало общее напряжение. Теперь среди курсантов не было прежнего недоверия друг к другу. Всем становилось понятно, что подобное могло произойти и раньше, даже в самый первый день их прибытия, но личный состав был на тот момент еще не укомплектован. Командиры ждали пополнения.

Вскоре их действительно стали по одному вызывать в штаб. Высокий старшина у двери выкрикивал порядковый номер бойца в строю, и тот сразу отправлялся получать новые, немецкие, чуждые его нутру имя, фамилию и звание.

– Фельдфебель я теперь. Имя – Адольф, фамилия – Мюллер, – назвал себя первый вернувшийся через десять минут из штаба части старшина-танкист, носивший медаль «За отвагу» на гимнастерке под шинелью.

– Ух ты! Как у Гитлера! – отозвался на это хромавший старший сержант-артиллерист и направился к командованию части после выкрика его порядкового номера в строю.

Вернулся он очень быстро и, еще не достигнув своего места, произнес в смущении:

– Не допущен. Долечиваться надо, говорят. Рана на ноге не зажила. В госпиталь меня отправляют.

– Третий! – прогремел голос старшины у двери штаба.

На его выкрик вышел из строя сержант с петлицами ВВС.

Вернулся назад он также очень быстро, отчего все подумали, что и он по каким-то причинам был забракован командованием.

– Обер-ефрейтор Борис Шмидт! – представился он под улыбки сослуживцев в строю.

– Ефрейтор Вольдемар Шнайдер! – назвался сержант медицинской службы, направлявшийся в штаб четвертым по счету и вернувшийся назад в строй.

Чтобы курсанты на мартовском холоде не замерзли, ожидая вызова всех сорока человек на персональную встречу с командованием, их стали гонять по плацу строевым шагом, а потом и бегом, давая тем самым согреться и размяться.

– Рядовой Гюнтер Вебер! – назвал свое новое имя и звание солдат, что стоял в строю перед Максимом и был до того, соответственно, двенадцатым по счету.

Волнение охватило парня в эту минуту. Он ждал вызова, который вот-вот должен был состояться, но старшина у дверей штаба почему-то молчал, смотрел куда-то в сторону, а потом и вовсе исчез из вида, будто специально проверял или испытывал очередного курсанта на прочность духа, изучал со стороны его поведение.

Нервы Максима сдали. Не дождавшись вызова, он сам выбежал из строя и направился к двери, за которой ему должны были вот-вот присвоить новое звание и дать немецкие имя и фамилию. Старшины возле нее и за ней не было. Коридор в здании штаба был пуст. Шагнув в его темноту, Максим уже через несколько шагов оказался возле приоткрытой двери, из-за которой тянуло холодом, видимо, из-за открытого окна, а еще сильно пахло махорочным дымом. Как он догадался по доносившимся из помещения голосам, это и был тот самый кабинет внутри здания штаба, в котором заседали те, кто присваивал курсантам новые звания и давал немецкие имена и фамилии. Шум ветра и разговоры заглушили стук его шагов в коридоре. Максим замер, не решаясь постучать в дверь и войти в помещение, так как осознал, что о его приближении никто внутри не ведал и не догадывался. Он понял, что поторопился, не дождавшись вызова от громогласного старшины, который выкрикивал порядковые номера курсантов в строю. Командиры и политработник в штабе сделали перерыв в работе и закурили, потратив до этого не меньше часа на прием первых двенадцати человек. Но сам он уже пришел и стоял под дверью. Отходить назад возможности Максим не видел. Он замер в страхе перед неизвестностью и начал прислушиваться к разговорам внутри, чтобы уловить удобный момент и вернуться на плац к своим товарищам, где стал бы заново ждать вызова в штаб.

– И где таких набрали? Здоровье почти у каждого ни к черту. Все после госпиталей, – говорил тот, кого парень узнал по голосу как командира их части, майора-пограничника.

– Других негде взять, сами знаете, – ответил ему старший политрук. – По всем тыловым частям в округе искали. Но везде знающих немецкий язык уже забрали в штабы и управления. Оставалось только в передовых подразделениях узнавать. Но это передний край. Туда не так просто сунуться. Да и ни один командир не отдаст своего бойца, владеющего немецким языком. Такие на вес золота сейчас. Вот и пришлось делать запросы во все госпитали, что за Москвой обосновались. Вот, вроде сорок человек нашли. Тяжело, конечно, пришлось. Помотались, поездили, побегали. Но наскребли, сколько смогли.

– Сроки слишком сжатые, – вмешался в разговор тот, кого Максим по голосу распознал как человека в штатском, но с военной выправкой. – Завтра проведу первое занятие по немецкому. Тогда станет все ясно об уровне подготовки курсантов.

– Отсеять никого не дам! – резко ответил ему командир части. – У меня приказ. И я его должен выполнить. Что хотите делайте, но ребят подготовьте. Язык и огневая каждый день по нескольку часов. Оружие трофейное и БК завтра