Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов

— В общем, садись и пиши. По-другому не будет, — окрысился НАЧ.

— У вас здесь хоть интернет есть?

— Есть, — ответил ЗАМ.

— Я позвоню. — Алекс достал мобильник и набрал Стаса. — Григорьич, запись разговора есть? (В ответ был крутой мат, который приводить, наверно, не стоит.) Я сейчас скину их интернет, желательно тут же прислать. Очень спать хочется.

ЗАМ продиктовал их имейл, и Алекс тут же эсэмэской выслал его капитану. Втроем они перешли под удивленные взгляды Вадима и охранников в другой кабинет, где был стационарный компьютер, и принялись ждать результата. Проще, конечно, было сбегать в джип и принести оттуда включенный диктофон, но со Стасом это выглядело гораздо весомей. Минут через двадцать нужный файл пришел. Прослушка его привела к нужному результату: из другого крыла здания были доставлены Нил и Вася Белкин, имевшие весьма плачевный вид: фингалы, опухшие губы, скрюченность от поврежденных ребер, затравленные глаза.

— Двадцать тысяч, — не стал растекаться словами по древу Алекс. — А машина где?

— Здесь во дворе, — сказал ЗАМ.

НАЧ был еще в некоторых раздумьях.

— Ну что, давай звони Корнилову и полночи объясняй, что и как, — приободрил его Копылов. — Раз он сам не захотел разбираться с моими топтунами, значит, полгектара доверия у тебе точно есть. Ой и заругает, наверно, тебя потом!

— Ладно, пусть едут, — решился НАЧ.

ЗАМ проводил четверку во двор, где в углу стоял «мерс» Нила. Сам Алекс сел к Нилу, а Белкина отправил пассажиром к Вадиму. Чуть отъехав от узилища, остановились потолковать.

— Они наскочили на нас так, мы даже среагировать не успели, — оправдывался Нил.

— Неважно. Пусть наука вам будет мух не ловить.

— Что ты им сказал? Как отмазал? — Вадим в нетерпении ерзал на сиденье.

— Забашлял или как? — не отставал от него и Вася Белкин.

— Ну да, почку продал и выкупил вас, — нашел Алекс подходящий ответ.

Но шесть глаз смотрели требовательно. Пришлось пообещать:

— У злодеев свои секреты. На Новый год напьюсь и скажу. А сейчас вам срочное задание. Завтра чтобы добыли пять литров серной или соляной кислоты, разлили ее по двум литровым бутылкам, и послезавтра вы двое (Нилу и Васе) пустите их в дело. Лажанулись, так теперь сами исправляйтесь. В разных концах города одновременно должны быть испорчены две машины «детишек» по тому списку, что мы составляли. Детали доработаете сами, чтобы ни я, ни Ватсон ничего не знали.

7

Продолжение ночного приключения не заставило себя долго ждать.

Сначала прямо в «Арго» пожаловали отцы-командиры, благо запасная приемная уже была к их услугам. Но глушилку в обязательном порядке тоже включили. В центре разборки был монолог о ДВКР.

— Ведь до Свирида это все точно дойдет, — опасался Зацепин.

— Здесь не такие чадолюбивые лохи, как мы в Инкубаторе, получишь так получишь, — не сомневался капитан.

— Ничего не поделаешь, я поклонник устава израильской армии: чтобы спасти свою жизнь, военнопленный вправе выдать любые военные тайны, — легкомысленности Алекса, как всегда, не было предела.

Еще суток не прошло после того как Глотов посадил Алекса в «пежо» и повез к подполковнику на правеж.

— Ты совсем берега потерял! В дисбат захотел? На урановые рудники? — обрушил на негодника праведный гнев Тихон Ильич. — Знал, что ты бесконвойный, но чтобы до такой степени. Да ты опасней любого врага…

Копылов покаянно слушал. Слово «дисбат» его зацепило: неужели к офицерам оно тоже приложимо?

— Ну что молчишь? Выкручивайся давай, как ты это умеешь. Какая грозная нужда заставила тебя произносить мою фамилию?

— Позорная дурость и малодушие.

— Ну? — Свириду требовалось продолжение.

— В меня и в мою девушку недавно немного стреляли. Позвонили, сказали приехать на разборку, я и поехал.

— Из «позорной дурости»?

— Именно. Долго трястись от страха совсем туго. Лучше сразу все решить.

— С кем поехал? Как поехал? Куда поехал?

— Куда позвали, на Шлеменко, 14. На служебной машине с водителем в час ночи. Там меня обвинили в рэкете и хотели везти в лес закапывать. Ну и фол последней надежды: назвал вашу фамилию. А дисбат это классно, я на него от всей души согласен.

— Рэкет — это фигура речи или что?

— Да нет, самый буквальный рэкет. Ведь мне в закрома родины надо как-то мульён возвращать, ну и стараюсь.

— А поподробней.

— В моем досье, наверно, есть упоминание, как я десять лет назад стучался во все двери со «Списком 30», из-за которого засветили в Коста-Рике моих родителей. Никому дела до этого не было. Ну вот я и решил открыть этот Клондайк самостоятельно. Слушайте, а ведь из дисбата я вряд ли смогу помесячно транши тугриков возвращать.

— Этот список у тебя в наличии?

— Могу в любой момент предъявить. Но боюсь, он до сих пор так же опасен, как и десять лет назад.

— Ну и что с тобой прикажешь делать?

— Как обычно: выпороть на конюшне и отпустить.

Грозный подполковник совершенно по-мальчишески рассмеялся:

— А ведь я именно так и сделаю.

— Ну и ангела вам в дорогу.

— У тебя, как я понимаю, и своя команда есть, о которой ты всегда умалчиваешь?

— Ну да, мои «стрельцы». Только для охраны меня, малодушного.

— Подготовь мне досье на них, кто участвовал.

— Давайте лучше без этого, — попросил Алекс. — Если протечет у меня — это будет мой личный косяк, если протечет где-то у вас, то это будет втройне обидно. Могут возникнуть неприятные последствия.

— Ты это что, шантажируешь меня? — подполковник был порядком изумлен.

— Ну совсем чуть-чуть. В пределах математической погрешности.

С минуты в кабинете длилось молчание, впрочем, не очень тяжелое.

— Глотов доложил, что англичане чуть зашевелились.

— Ну да, прислали мне приглашение на семинар в Кембридж на ноябрь на три недели.

— Ты же уже ими вроде завербован, зачем тогда?

— Сказали, мой опыт нового русского клуба достоин отдельного доклада и изучения.

— И что в нем такого замечательного они рассмотрели?

— Во-первых, силовую составляющую: наши единоборства, метания ножей и топоров, бокс, во-вторых, культурную составляющую: борзое потребление кино, театра, выставок, музыки, в-третьих, поэтическую составляющую: поэт, как известно, тот, что дает всему свое название, ну вот наша банда не только дает названия, но и навязывает всем свое воинственное мнение и оценку. Создаем будущую русскую элиту, которая не только толчется на кухне, но и рвется вперед со своей новой пассионарностью. Кстати, у мелкобритов с волевым навязыванием своей воли, я думаю, есть проблемы — сказочное деликатничанье, поэтому наш опыт будет крайне полезен и им.

— Закрутил так закрутил, прямо философ эпохи Возрождения. Вот что, мне на все это нужна от тебя основательная служебная записка, даже две: одна как обоснование твоей поездки в Лондон, вторая — тот