Жаркая зима - Сергей Иванович Зверев

— Отлично. Данные по грузовику отправь в Центр. Пусть пробьют по базам.

— Есть.

Громов поднял глаза на аэродром. До него — километра три. Но оттуда доносились звуки — глухие, раскатистые взрывы. Один, второй, третий. Не похоже на дроны. Тяжелее.

Он включил рацию, вышел на кодированный канал.

— Центр, я Гром. Докладываю. Нахожусь на месте пуска дронов у кафе «Теремок». Картина: бытовка на прицепе, крыша-трансформер, внутри — направляющие. Дроны — боевые, с кумулятивными зарядами. Изъяты: пульт оператора, устройство аварийного подрыва, фрагменты дронов. Есть показания свидетелей. Операторы — трое, на снегоходе (цвет белый, марка не установлена), ушли в поселок Средний. Мои наряды блокируют дороги. Необходимо подключение СОБР. У отряда быстрого реагирования есть оружие и военная подготовка. Номер тягача установлен визуально. Запрос в базу сделал. Конец связи.

В динамике послышалось шипение, потом раздался голос дежурного:

— Гром, Центр. Принято. СОБР уже выдвигается к аэродрому. Группу в Среднем сориентируем. Продолжайте сбор улик.

— Понял.

Громов сбросил тангенту и сверился с часами. Стрелка перевалила далеко за пять.

Второй взрыв со стороны аэродрома прозвучал громче, ближе. Он невольно обернулся. В небе — оранжевое зарево, отсвет пожара.

К нему подошел инспектор Петров, держа в руке пакет с пультом.

— Товарищ майор, на пульте — серийный номер. Я проверил по базе — таких в России не производят. Американский.

— Не удивлен, — отозвался Громов. — Передай в Центр вместе с фото.

Скорая с двумя ранеными уже уехала. Третий — Иван Петрович — отказался, остался на месте.

Громов подошел к нему.

— Вы герой, — сказал он. — Но поедете со мной. Медики сказали — нужен осмотр.

— Товарищ начальник, я в порядке…

— Не обсуждается. Забирайтесь в машину.

Иван Петрович вздохнул, но подчинился. Забрался на заднее сиденье «УАЗа».

Громов обернулся к Петрову:

— Остаешься за старшего. Охранять пусковую и улики. Никого не подпускать. Ждать следователей и экспертов. Если что — докладывать немедленно.

— Есть, товарищ майор.

Громов опустился на сиденье, захлопнул дверь. Холодный воздух остался снаружи. Пластик приборной панели был ледяным под пальцами.

Он включил рацию, вышел на Центр.

— Центр, я Гром. Докладываю итоговый.

В динамике раздался щелчок, потом голос:

— Гром, на связи.

— На месте пуска изъяты вещественные доказательства: пульт оператора с остаточными командами, устройство аварийного подрыва, обломки боевых дронов, видеозапись с регистратора. Есть показания свидетелей — троих гражданских, которые уничтожили более тридцати дронов. Подтверждаю: операторов трое, ушли на снегоходе в поселок Средний. Мои наряды и ГИБДД блокируют дороги. Также передаю: дроны военные, американского производства. Номер тягача установлен, передан в базу. Аэродром атакован, слышны взрывы, видно зарево. Конец связи.

Пауза.

— Гром, Центр. Принято. СОБР будет ориентирован. Улики передадите следователям. Продолжайте работу. Докладывайте о развитии ситуации в Среднем.

— Понял. Гром — конец связи.

Громов положил рацию на сиденье. Взглянул в зеркало заднего вида. На заднем сиденье — пакеты с уликами. Он бросил взгляд на часы. Стрелка показывала четверть шестого. Взгляд скользнул на аэродром. В небе оранжевое зарево стало ярче, разрослось.

Глава 4

День первый, 16:45–17:15, аэродром Белая,

подземный коллектор

Джон Смит поднял кулак.

Восемь фигур в пятнистом маскировочном костюме замерли на краю оврага. Снегоходы остались в полукилометре — замаскированные ветками, засыпанные снегом. Дальше — только пешком.

Смит присел на одно колено, сдвинул прибор ночного видения на лоб. Овраг в сумерках выглядел как рваная рана: склоны крутые, заросшие голыми кустами, на дне — черный провал люка.

Он достал планшет. Экран вспыхнул, осветил нижнюю часть лица — жесткие скулы, короткую щетину, шрам над левой бровью. Запустил навигационную систему. Маршрут горел синей линией, упираясь в красную метку: Точка входа.

— Ворон, статус, — сказал Смит в гарнитуру.

В наушнике щелкнуло:

— Контактов ноль. Беспилотники в воздухе. Они заняты ими.

Смит кивнул. Отвлекающая атака сработала. С аэродрома доносились приглушенные расстоянием хлопки — дроны встречали огнем.

Он повернулся к группе. Жест — два пальца к глазам, потом вниз. Сам скользнул к краю оврага, на живот. Пластиковое покрытие бронежилета заскрипело по насту.

Люк торчал из снега черным квадратом. Металлическая крышка — литая, чугунная, с двумя треугольными ручками по бокам. Под ней — бетонный оголовок, выступающий на полметра из земли. Смит провел пальцем по стыку — смазка. Старая, загустевшая на холоде, но крышка не примерзла.

Он отполз, поднялся. Кивнул саперу. Тот отделился от группы, скатился в овраг, прижимая к груди футляр с инструментом. Присел на корточки перед люком, поставил футляр на снег. Откинул защелки, поднял крышку. Внутри был набор отмычек, плоскогубцы с тонкими губками, баллончик с силиконовой смазкой, фонарик на гибкой ножке.

Сапер работал в перчатках, но пальцы двигались очень точно. Вставил отмычку в замочную скважину, повернул. Раздался сухой металлический щелчок. Потом второй. Третий. Замок был старым, советским — три сувальда.

Он поднял люк на несколько сантиметров, сунул в щель фонарик. Свет выхватил ржавые скобы, уходящие вниз, стены из грубого бетона, лужи на дне. Сапер прислушался. Раздавался только звук падающих капель — где-то далеко, с равномерным интервалом.

Он повернул голову, кивнул Смиту.

— Пошли, — Смит прошептал в гарнитуру.

Первый боец нырнул в люк, повиснув на скобах. Длинный, гибкий, с винтовкой на груди. Ступени скользили — лед набился в углубления. Он двигался быстро, проверяя каждую скобу перед тем, как перенести вес. Второй — за ним, с интервалом в десять секунд. Смит пропустил вперед еще двоих, спустился пятым.

Скобы обжигали холодом даже через перчатки. Металл — литой, с острыми гранями, — врезался в ладони. Смит прижимался грудью к стене, чтобы не потерять равновесие. Снаряжение тянуло вниз — бронежилет, подсумки с магазинами, рация, планшет.

Последний луч серого неба погас над головой, когда боец сверху захлопнул люк. Звук — глухой, металлический — ударил по ушам, многократно отразился от бетонных стен и затих.

Смит нажал кнопку на шлеме. Приборы ночного видения ожили с тихим высокочастотным писком блока питания. Мир окрасился в зеленый цвет. Стены — бетонные, сырые, с потеками инея по швам, с высолами — белыми кристаллическими разводами. Высота тоннеля — чуть больше двух метров. Ширина — полтора. Внизу, вдоль правой стены, тянулись трубы. Две толстые, в ржавой, кое-где порванной изоляции из стекловаты, — теплотрасса. И с десяток тонких — кабельных, гофрированных, с пластиковыми хомутами через каждые полметра. По дну — вода. Черная, маслянистая, с ледяной коркой у стенок.

Смит сверился с планшетом. Синяя точка моргнула на схеме коллектора. До разветвления — двести метров.