Скелет в наследство - Николай Иванович Леонов

Николай Леонов, Алексей Макеев

Скелет в наследство

Скелет в наследство

Глава 1

Чем сильнее женщина страдает, тем хуже это заметно. Из-за какого-нибудь пустяка может взорваться и шуметь сутки напролет, а потом выбросить из головы, словно ничего не случилось. Но нечто серьезное, доставляющее мучения, заставляет закрыться, уйти целиком в себя и делать вид, будто все нормально. Боль, растущая и пульсирующая, копится внутри, своими когтистыми лапами наматывая клубки из нервов. И никто вокруг ничего не замечает, ни о чем не догадывается. Чем это закончится? Бедой.

Полковник Лев Гуров в минуты, свободные от службы в угрозыске, близко познакомился с этим парадоксом благодаря жене. Например, стоит Машеньке немного поправиться, как она принимается истошно верещать, изводя супруга жалобами на появившийся жирок: «Нет, ну ты посмотри, какую я отъела “лимпопо”! А ляжки! Ляжки просто кошмарные, я их растерла, только пока одевалась!» Гуров в такие моменты твердо знал, что переживания жены не достигают масштабов катастрофы и скоро благополучно забудутся. Напротив, он легонько шутил по поводу сексапильности раздобревшей «лимпопо», и через пару часов наблюдал, как жена украдкой фоткает обтянутые джинсами ягодицы, не скрывая довольной улыбки.

А вот на сей раз дело обстояло серьезно. Хлюпая носом, Маша пыталась шутить, как бы подбадривала себя. «Если лопаются брюки, не волнуйся, это — глюки», — дрожащим шепотом простонала она, стоя спиной к мужу и не отводя глаз от ехидно усмехавшегося зеркала. Делая вид, будто все тип-топ, с невеселыми прибаутками бедняжка старалась втиснуться в купленные всего-то полгода назад и очень полюбившиеся ей расклешенные черные брючки со стразиками. Задачка оказалась невозможной. Непонятно когда и как, но Маша умудрилась набрать несколько кило. Лев Гуров, нервно закусив губу, наблюдал за стоящей перед зеркалом женой и напряженно ожидал надвигающейся безмолвной грозы.

По Машиному лицу текли пот и слезы. В этот раз она поправилась сильно, а главное — не вовремя, ведь впереди у нее съемки в новом сезоне «Соперниц», где ей дали хоть и не главную, но и отнюдь не последнюю роль. Лишние килограммы, которые коварная кинокамера грозила увеличить раза в два, накануне столь важного проекта точно не нужны. И как назло, Машульке предстояло делить сцену с Пересильд! Ну и конфуз!

Бедняжка панически боялась опозориться, показав себя миллионам телезрителей такой — потерявшей форму, не следящей за собой, безразличной к мнению фанатов. Она готова вложить душу в новую роль, как и в любую другую, но зритель увидит разжиревшую нахалку из числа тех, которых приглашают на съемки за былую популярность и которым дела нет до того, какое впечатление они производят в кадре сегодня. Маша была другой, все внутри нее протестовало против случившегося.

Гуров в растерянности ломал голову над тем, как отреагировать. Как мужика, его более чем устраивала в меру округлившаяся фигурка жены, но подобное заявление чревато нервным срывом. Согласиться с ее недовольством, тем самым как бы обозвав жирной, тоже не хотелось. Такая «поддержка» равносильна еще большему унижению женщины.

Но делать что-то надо. Гуров подошел к Маше. Обняв за плечи, развернул к себе. И принялся осушать слезы прикосновениями губ. Было мокро и невкусно. Соленые ручейки на покрытом испариной лице утратили благородную горечь и сделались какими-то протухшими, иного слова и не подберешь. Но муж терпел. Терпел и твердым, безапелляционным тоном нашептывал:

— Сходи к Лизе, денег я найду. Она поможет, ты же знаешь.

Лиза, о которой шла речь, была фитнес-тренером и нутрициологом, настоящей искусницей в том, что касалось похудения. Услуги талантливого тренера, у которой сбрасывали вес абсолютно все клиенты, даже куда более проблемные, чем Мария, стоили ой как недешево. Однако нервные клетки жены дороже.

Машины плечи обмякли. Отчаяние боролось с надеждой, но женщине хотелось верить в лучшее, и Гуров, удерживая жену обеими руками, чувствовал, как стресс мало-помалу отпускает ее тело. Две вещи, которые безотказно помогают женщине: крепкие мужские руки и обещание того, что все будет хорошо.

— Кстати, про деньги! — Гуров воспользовался шансом, чтобы увести разговор в безопасное русло, попутно решая рабочие вопросы. — Что тебе известно о семье Максимовых? Тех, которые рулят в шоу-бизнесе…

Маша оживилась, почувствовав себя полезной.

— Уже не рулят, причем не первый год. Но, ты прав, они пока еще богаты. По крайней мере, Валентин. Его спасло от разорения то, что пристроился на ток-шоу «Нотный вкус». Конечно, это не те суммы, которые он поднимал, когда гастролировал с концертами…

— Он певец? — удивленно перебил Гуров.

— Да знаешь ты его, — ответила Мария, — и песни его сто раз слышал. Это наша с тобой молодость. В нулевых постоянно крутили его хиты «Андеграунд», «Ушла девчонка», «Руку мою ты возьмешь».

— Петрович? — удивленно переспросил Гуров, который, конечно, помнил эти песни, но настоящего имени исполнителя не знал. — Так значит, Максимов — это старый добрый Сим Петрович?

Маша кивнула, с немым остервенением стягивая с красных, вспотевших бедер замявшиеся брючки.

— Сим — это сокращение от фамилии Максимов… — пыхтя, пояснила она.

Подумать только! Валентин Витальевич Максимов, проходящий сейчас по делу об убийстве неопознанного мужчины, — это тот самый Сим Петрович, который лет эдак двадцать тому назад собирал стадионы. Сам-то Гуров, в ту пору Левушка, по Петровичу не фанател, считая его репертуар чересчур девчачьим. По правде говоря, начинал Сим бодро и весело, с таких разнузданных, на грани приличия, песенок, как «Отвал Петрович», например, — этим синглом он заявил о себе и закрепил свой псевдоним. Четкий пацан был, как тогда выражались. Вдруг у продюсеров концепция поменялась, и появился лирический «Андеграунд v.1.1», который еще туда-сюда и даже принес Симу всероссийскую славу, но затем последовала плаксиво-сопливая нудятина про робких мальчиков, у которых не клеится с девочками, отчего Лева быстро утратил к певцу интерес.

— Тебе что-то известно о его тетке?

— У него тетка есть? — изумилась Маша.

Нет, про Валерию Павловну она никогда и ничего не слыхала. Маша знала лишь, что дед Сима Петровича и по совместительству основатель клана Максимовых — Павел Юльевич — в советское время занимал невысокий пост в Министерстве культуры. Это и предопределило жизненный выбор сыновей. Старший сын, Виталий Павлович, пошел в композиторы, сочинял музыку для кинофильмов. Именно Виталия Максимова в 1987 году изначально приглашали писать музыку к ставшему культовым фильму «Гардемарины, вперед!», но потом почему-то Светлана Дружинина, режиссер, остановила свой выбор на кандидатуре Виктора Лебедева. Тем не менее Виталий Павлович заверял всех вокруг, что