Искатель, 2007 № 10 - Журнал «Искатель»

ИСКАТЕЛЬ 2007

№ 10

*

© «Книги «Искателя»

Содержание:

Андрей ЛОМАЧИНСКИЙ

РАССКАЗЫ СУДМЕДЭКСПЕРТА

Павел АМНУЭЛЬ

И УМРЕМ В ОДИН ДЕНЬ…

повесть

Андрей ЛОМАЧИНСКИЙ

РАССКАЗЫ СУДМЕДЭКСПЕРТА

Дорогие читатели, предлагаем вашему вниманию подборку рассказов нового автора, практикующего судмедэксперта Андрея Ломачинского, который ныне проживает в США. Рассказы довольно-таки интересные, поскольку автор описывает курьезы медицины, общей медкриминалистики и судебной экспертизы.

Следующий сборник «Детективы Искателя» (№ 4, книга в твердом переплете) полностью составлен из подобных, но более откровенных и захватывающих произведений А. Ломачинского. Он выйдет в свет в ноябре под названием «Рассказы судмедэксперта». Те из вас, кто не подписался на «Детективы Искателя», могут это сделать с любого номера по каталогам «Почта России» (индекс 10924) и «Пресса России» (индекс 38304). Те же, кто не может подписаться, но хотел бы познакомиться с этим сборником, пожалуйста, присылайте заявки в редакцию. Мы вышлем книги наложенным платежом.

«… — И неимущим, и богатым,

Мы одинаково нужны», —

Сказал патологоанатом

И вытер скальпель о штаны…»

Из анонимного комментария к этим рассказам

ИЗЛЕЧЕНИЕ ОТ РАКА

Давным-давно в городе Выборге жили-были два врача — доктор Райтсман и доктор Кузнецов. На чем специализировался доктор Райтсман я забыл, а вот специализацию доктора Кузнецова я буду помнить до самых глубоких седин старческого маразма. Онколог он был. Причем если верить материалам того уголовного дела и документам, присланным на судебно-экспертную медицинскую оценку, то онкологом он был классным. Никаких диссертаций не писал, но по части практического лечения многих злокачественных заболеваний, да и по теоретическим знаниям доктор Кузнецов запросто мог составить конкуренцию какому-нибудь периферийному профессору из областного мединститута.

Коллеги о Кузнецове давали самые положительные отзывы: взяток не брал принципиально, специальную литературу читал тоннами, в консультациях не отказывал, а когда консультировал, то нос не задирал и был всегда профессионально честен — слов «этого я не знаю» не боялся. Добрый, по характеру уравновешенный, бытом доволен, хороший семьянин, никаких психопатологических выходок за всю жизнь этого доктора не зарегистрировано. От пациентов отбоя не было, а сами пациенты и их родственники только гимны славы этому доктору пели — лучший критерий оценки любого врача. Одним словом, как тогда говорили, достойный советский человек.

Доктор Райтсман и доктор Кузнецов были близкими друзьями. Антисемитизм в среде настоящих врачей-профессионалов явление редкое, особенно в советское время. Там больше профессиональные и личностные качества ценились, нежели национальность. Дружили доктора семьями, прочно и долго. Дети в этих семьях друг друга с раннего детства знали, и отношения у них были как у близких родственников. Жены ни одного праздника не помнили, где бы порознь. Даже отпуска подгадывали так, чтоб все было одной большой компанией. Да и увлечения у этих докторов были одни и те же — любили выходы на природу, особенно грибы и охоту на боровую дичь.

На здоровье друзья не жаловались, и, хоть медицину знали, оба смолили папиросы «Беломор» как сапожники. Поэтому у обоих докторов, разумеется, были хронические бронхиты заядлых курильщиков — периодически друзья выслушивали друг у друга свистящие хрипы в легких и шутили на тему тех же сапожников без сапог. Такое наплевательское отношение к собственному здоровью было весьма распространено в интеллигентской провинциальной среде того времени.

И вот пришла семья Райтсманов в дом Кузнецовых встретить Новый год. «Советское шампанское» на столе, лучшие коньяки и деликатесы — не взятки, а знаки почтения от благодарных больных. По телевизору Брежнев поздравление от-шамкал, часы бьют двенадцать. Все поднимают фужеры и пьют первый тост за наступивший. Улыбки, радость на лицах, предвкушение хорошего застолья. Но через минуту доктору Райтсману становится плохо — он бледнеет и бежит в туалет. Там его скручивает сильный желудочный спазм, а минутой позже приходит облегчение в виде рвоты. Доктор Кузнецов без всяких церемоний открывает незапертую дверь, входит и смотрит в унитаз. Там свежевыпитое шампанское с прожилками крови. Новогодний вечер испорчен: рвота с кровью без причины — всегда тревога для онколога.

Без всяких церемоний Кузнецов заводит друга в спальню, просит раздеться и лечь на кровать. Пальцы привычно утопают в ставшей податливой передней брюшной стенке. Мнет Кузнецов живот другу и становится все серьезней и серьезней. Долго мнет. Жены за стол зовут, хватит, мол, с кем не бывает. Мужики, перестаньте друг на друга страх нагонять. Идите коньячку по маленькой — все как рукой снимет! Не слушает доктор Кузнецов, злой стал, орет, чтоб не мешали. Пошел периферийные лимфоузлы пальпировать[1], лезет в пах, давит под мышками и над ключицами. А в одной из надключичных ямок непонятный желвачок. Хватает стетоскоп и долго слушает легкие. Потом основательно выстукивает грудную клетку. И начинают дрожать пальцы у доктора Кузнецова… «Ладно, пошли к столу. Пить не советую и кушай умеренно. Завтра с полудня ничего не есть, с шести вечера и жидкости не пить, а второго числа с самого утра ко мне в кабинет».

Второго января с утра первый раз в своей жизни доктор Кузнецов послал куда подальше своих плановых больных. Регистратура обозлилась, да высок был авторитет доктора. Кому талончики переписали, кого, несмотря на протесты, к другим докторам направили, кого попросили подождать. Все утро возился доктор со своим другом. Лично водил на рентген и в лабораторию. Принес рентгенологу бутылку «Наполеона», давно стоявшую музейным экспонатом дома, а после разговора с завлабораторией на столе оставил коробку «Пиковой дамы». Среди коллег такие вещи не популярны, сотрудники подарки принять отказываются — принцип «ты мне, я тебе» дороже. Отнесли подарки назад и отдали медсестре, что в кабинете у онколога сидела.

Наконец вернулся Кузнецов к себе в кабинет и сразу за телефон. На весь Выборг тогда единственный эндоскоп имелся. Эндоскоп — это такая штука, которой через рот в желудок залезть можно, посмотреть, что там творится, ну, и биопсию взять, отщипнуть кусочек тканей для анализа под микроскопом. Звонит эндоскописту, просит немедленно принять больного Райтсмана. Эндоскопист тоже