Тени южной ночи - Татьяна Витальевна Устинова

Татьяна Витальевна Устинова

Тени южной ночи

— Тишина в студии! Моторы идут! Аплодисменты! Начали!

— Привет всем, кто любит хорошо поесть и вообще весело провести время! Как всегда, в студии ваш любимый шеф Толян Истомин, а в гостях у нас знаменитая писательница, автор многочисленных детективных романов Марина Покровская!..

В студии зааплодировали, пожалуй, с некоторым энтузиазмом.

Жизнерадостный толстяк в белом кителе — китель должен был означать, что здесь, на телевизионной кухне, он самый главный, — повернулся к знаменитой писательнице и поддал жару в свою и без того огненную улыбку.

— Ну чего?! Какое твое любимое блюдо? Небось, как у всех, — пельмешки с мазиком?

И захохотал.

Писательница, не ожидавшая такого энергичного начала, тоже изобразила некое хихиканье и проблеяла неопределенное — то ли согласие, то ли отрицание.

— Сегодня я научу тебя готовить! И вас всех заодно! — Шеф широким жестом обвел массовку. — Вы ж наверняка все тоже в основном пельмешками пробавляетесь, а заодно пиццей! Сейчас мы такую вкуснятину заделаем, что ты про свои детективы позабудешь напрочь! Кстати, как тебе в голову пришло романчики-то кропать? Ты как начала писать?

Писательница Марина Покровская — в миру Мария Поливанова, псевдоним Покровская был когда-то придуман издателем для «красивости», — поправила на взмокшем носу очки и глянула на ведущего в некоторой растерянности. Худшим кошмаром ее писательской жизни были вопросы «Как вы начали писать и где вы берете сюжеты?».

На них не было ответов, и самое глупое, что этих ответов никто никогда и не ждал, как этот самый ведущий, но ненавистные вопросы почему-то все равно задавали!

Словно подтверждая ее мысли, шеф неожиданно выхватил из стакана пучок зелени.

— Вот это, — и потряс пучком перед камерой, — самый ненавистный, ужасный враг любого вкусного блюда! Это… укроп!

Он повернулся к писательнице, сунул ей под нос ужасного врага любого блюда и взревел:

— В гарбидж его! Первым делом! Вон с моего стола!

Писательница несколько отшатнулась:

— Ку… куда?

— В гарбидж! Там ему самое место!

— А! — спохватилась Марина Покровская. — В мусор, я поняла!

Однако ни в гарбидж, ни в мусор бросать укроп не стала, а тихонько опустила пучок во внутренний ящик.

— А сюжеты?! — продолжал ликовать шеф. — Где ты берешь сюжеты?! Вот, например, можешь, не сходя с этого места, придумать детектив про меня?! Во, давай так! Я тебя научу готовить вкуснятину, а за это ты сочинишь про меня историю с убийством! Ну?! Идет?!

Писательница посмотрела на повара, полезла было пятерней в короткие вихры, что являлось верным признаком замешательства, но вместо собственных волос нащупала на голове некую зацементированную жесткую щетку.

…Ах да, ее же гримировали и сооружали прическу перед записью программы! Теперь ничего нельзя тронуть — ни голову, ни нос, ни щеку! Кругом пудра, помада и лакокрасочные изделия!

— Ну, чего?! Заднюю даешь?! Сюжетики-то в голову не идут?!

…Кулинарная программа пользовалась необыкновенной популярностью, ее смотрели и в интернете, и по телевизору. Попасть в нее считалось большой удачей, именно так объяснял писательнице Покровской шеф-редактор перед записью. А все благодаря неординарной личности ведущего. Он умел, как говорится, «завести» аудиторию и «держать» ее.

Личность ведущего сияла, как круг швейцарского сыра. Огромные лапищи, отмытые до розовой глянцевости, уверенно лежали на столе по обе стороны гигантской разделочной доски.

На Маню шеф посматривал довольно ехидно.

— Вот я и говорю, что еда поважнее книжек будет! Там, где растеряется писатель, хороший повар все возьмет в свои руки, приготовит блюдо, и блюдо будет — пушка-бомба!..

— Да почему же растеряется, — проблеяла писательница Покровская. — Ничего и не растеряется. Ну вот, например…

— Ну вот, например! — перебил ведущий и захохотал.

Маня Поливанова набрала в легкие воздуха и выпалила:

— Утром ваш редактор приезжает сюда, в студию, и обнаруживает, что ведущий лежит мертвый во-он в том углу, за камерой, — и Маня показала, в каком именно углу лежит предполагаемый труп ведущего.

Зрители повернули головы и вытянули шеи. Шеф тоже оглянулся.

— Вызывают наряд, но оказывается, что ничего криминального, ведущий помер от… от сердечного приступа, — продолжала тараторить Покровская. — Однако редактор точно знает, что, во-первых, ведущий никогда не страдал сердечными болезнями, а во-вторых, вчера поздно вечером они вместе уехали с площадки, и непонятно, зачем он явился в студию раньше всех. Ведущий всегда приезжает последним! Редактор… кстати, как ее имя?..

— Наташа, — подсказал шеф отчего-то тихим голосом.

— Так вот, Наташа расспрашивает охранников на вахте, в котором часу ведущий приехал на работу. Ведь сейчас везде камеры! Оказывается, его машина через КПП не проезжала, а зайти внутрь можно по карточке, и время входа не фиксируется. Наташа обращается к… ну, допустим… к Кристине. Кристина — директор программы, и у них с ведущим когда-то был роман. Та рыдает и толком ничего объяснить не может. Наташа отправляется в гримерную ведущего, но там почти нет личных вещей, только раздолбанные кроссовки и новенькие женские туфельки, очень шикарные!.. Наташа внимательно осматривает туфельки и…

— Ладно, верю, — перебил шеф-повар. Вид у него был озадаченный. — Сочинять ты могешь!

— Могу, — с облегчением согласилась Маня, словно получившая некий зачет.

— Тогда давай вместе сочиним какую-нибудь вкуснятину! — Шеф нащупал привычный тон и покатил дальше, словно на цирковом двухколесном велосипеде. — Макарошки любишь? Только не ври! Макарошки все любят!

— И я тоже, — согласилась Маня.

— А грибы любишь?

— Да-а-а! — воодушевилась писательница. — Вы знаете, я живу довольно далеко от Москвы, сто пятьдесят километров! То есть я там всегда пишу книжки, и, когда пишу, тогда и живу. У нас заповедник и такие леса! Мы всегда летом ходим, но недалеко: очень легко заблудиться, и змей боимся, — а местные за много километров уходят. Самое главное — набрести на полянку с белыми! Если набрел, можно целую корзинку на одном месте собрать, и вот когда…

— Короче, ты грибник, что ли? Энтузиаст этого дела?

— Вы же спрашиваете о грибах, я и рассказываю!

— Да я просто так спросил-то, для сценария! А ты опять роман сочинила!

И повар с писательницей уставились друг на друга.

— Не надо было? — утончила Маня и покосилась на камеру.

Оператор смотрел в объектив, улыбаясь столь широко, что улыбка казалась шире камеры.

Надо мной смеется, решила Маня. Ну и ладно.

— Ты на меня смотри, — вернул ее шеф Толян Истомин. — И, как говорится, поехали дальше.

Он набрал в грудь побольше воздуха и вновь возликовал:

— Итак, это программа «Спросите шефа» и я, Толян Истомин, ваш любимый повар! Сегодня мы с писательницей Покровской сварим