Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов

Смерть на Кикладах

Сборник детективов № 5

Сергей Изуграфов

Гитарист на сезон

Между жизнью и смертью — я выбираю гитару.

Пабло Неруда

Пролог

Цель музыки — трогать сердца.

И. С. Бах

Уже на самом подлете к Пулково самолет пару раз ощутимо тряхнуло. В салоне Боинга-737 авиакомпании «Эгейские авиалинии», следующего по маршруту из Афин в Санкт-Петербург, раздались тревожные возгласы.

Дремавший весь полет, Смолев открыл глаза и выглянул в иллюминатор: далеко внизу коричневато-зеленым ворсистым ковром стелился Финский залив. Белые барашки волн, подгоняемые свежим ветром и хорошо заметные с высоты на фоне помутневшей воды, весело играли в догонялки. Похоже, что обещанный накануне Росгидрометом циклон все-таки накрыл Северную столицу.

Смолев еще раз глянул вниз и быстро сориентировался по местности. Самолету пришлось заходить на посадку со стороны Стрельны и при снижении преодолевать зону повышенной турбулентности. Ничего страшного. Такое уже бывало и раньше. Надо просто немного потерпеть.

Напряжение в салоне постепенно нарастало. Вот уже куда-то, озабоченно поджав губы, поспешила молоденькая стюардесса со стаканом воды. Резко запахло корвалолом. Дети, зажав уши руками, испуганно хныкали; встревоженные родители старались их успокоить. Время от времени самолет потряхивало: он то проваливался в воздушную яму, словно в омут, то снова выныривал, как на поверхность.

Выматывающая душу болтанка прекратилась так же резко, как и началась. Лишь через мгновение самолет снова едва заметно дрогнул: шасси были выпущены в штатном режиме. На табличке впереди по-прежнему горела красная предупредительная надпись «Пристегните ремни!» на английском языке. Вскоре из динамиков раздался спокойный и уверенный баритон командира корабля, предупреждающий о том, что самолет приступил к снижению. По команде капитана стюардессы быстро заняли свои места в тамбуре между салонами. Земля в иллюминаторе стремительно приближалась.

«Еще совсем чуть-чуть!» — подумал Алекс, снова безмятежно прикрыл глаза и не открывал их до того момента, пока под колесами шасси не заскользил серый бетон взлетно-посадочной полосы.

Касание было мягким: пилот отработал сложную посадку на все сто. Благодарные аплодисменты и веселые возгласы наполнили салон. Пассажиры, еще мгновение назад замершие в напряженном ожидании, оживились: стали громко переговариваться между собой, немедленно завозились с ручной кладью, одеждой и, схватившись за мобильные телефоны, начали названивать родственникам и встречающим. Стюардессы снова встревоженно побежали по проходам, уговаривая особо нетерпеливых занять свои места до полной остановки самолета.

Наконец, послушный командам наземных служб, лайнер медленно подкатился к зданию аэропорта и замер. Раздались звуки открываемых дверей, к которым примкнул шлюз телескопического трапа, и прозвучала долгожданная команда капитана, приглашающая пассажиров на выход.

Смолев улыбнулся уголками губ. Дома! Он был рад этому, но все равно остался сидеть в своем кресле, где и провел весь полет. Терпеть не мог стоять в проходе в мучительном ожидании, пока вся очередь не двинется к шлюзу. Предпочитал дождаться, пока большая часть пассажиров освободит проход, и можно будет покинуть борт, не толкаясь и не наступая никому на ноги. Будучи человеком дисциплинированным и терпеливым, он не мог никак понять этой бестолковой суеты на выходе. Лишние пять минут в данном случае ничего не изменят.

Пассажиры постепенно покинули лайнер и по рукаву телетрапа попали прямо в здание нового терминала Пулково. Длинные коридоры с указателями на русском, английском и китайском языках, сверкающие полы и стеклянные стены, чистота, продуманность и удобство нового терминала произвели на Смолева сильное впечатление.

«Можем, когда захотим!» — невольно восхитился он, шагая в общем людском потоке и с удовольствием глазея по сторонам. Новый терминал международного аэропорта Санкт-Петербурга ни в чем не уступал своим зарубежным собратьям, которых Смолев повидал за свою жизнь великое множество.

На паспортном контроле молодая женщина в форме прапорщика пограничной службы профессионально-скучающим взглядом скользнула по лицу брюнета средних лет и вдруг запнулась, натолкнувшись на едва заметный косой шрам на его левом виске. Теперь она уже внимательнее рассмотрела и седые виски брюнета, и военную выправку, и странно незагорелое лицо мужчины, хоть в штампе убытия и значилось: «Греция, Афины». Хотела было сперва о чем-то спросить, но, еще раз заглянув в серые глаза прибывшему, передумала. Вручая ему паспорт, она заученно произнесла: «Добро пожаловать в Санкт-Петербург!», а потом вдруг прибавила уже мягче от себя: «Александр Владимирович!».

Смолев сдержанно поблагодарил и, минуя выдачу багажа, направился к выходу. Он никогда не возил с собой багаж. Все его вещи помещались в ручную кладь — небольшой дорожный саквояж из светло-коричневой кожи.

Мелодично просигналил айфон: пришло смс от водителя, который его встречал.

Многочисленные таксисты со скучающими лицами, заполонившие зал ожидания в поисках клиентов, разочарованно отворачивались, когда он быстро проходил мимо них. Профессиональное чутье говорило им, что этот уверенный в себе приезжий знает куда идет и в их услугах совершенно не нуждается.

Выйдя на улицу, Алекс быстро огляделся. Машина с водителем должна была ждать его на ближайшей стоянке в ста метрах от здания нового терминала.

Ну что же, пройдемся, подумал Смолев, глядя на затянутое свинцовыми тучами низкое небо. Оттуда уже прилетели первые тяжелые капли прямо ему под ноги и звучно расплющились об асфальт, выстрелив брызгами во все стороны.

«До парковки рукой подать, добегу!» — решился он.

Родной город встретил Алекса настоящей осенней погодой: ливень грозил вот-вот начаться, а ветер, которому наскучило без толку гонять по тротуару пустые бумажные пакеты из «Макдональдса», радостно трепал приезжему плащ и рвал из рук полураскрытый дорожный зонт.

Но погода не могла омрачить Смолеву настроения. Он не был в Петербурге почти полгода: дела долго не отпускали свежеиспеченного владельца небольшой гостиницы на греческом острове.

Хлопотное это дело — управлять гостиницей, таверной, да еще пытаться вырастить виноград, чтобы сделать собственное вино. Хлопотное и сложное. Но Смолев не жаловался. Шесть месяцев напряженной работы ушли на то, чтобы отладить работу на вилле и в таверне настолько, что он теперь спокойно может оставить их на несколько дней. Рыжая Соня — его управляющая Софья Ковалевская — гарантированно обеспечит порядок на вилле «Афродита», а Петрос — по мнению многих — лучший повар острова Наксос, не допустит ни единого прокола ни на кухне виллы, ни в таверне. С такой командой помощников владельцу можно вырваться на несколько дней, что он, собственно, и сделал.

Долго раздумывать, впрочем, не было времени: налетевший шквал с силой хлестнул дождем по плитам тротуара, вокруг потемнело, а вдали, за Пулковскими высотами, сверкнула