Веронская насмешница - Кристина Додд

Кристина Додд

Веронская насмешница

Посвящается Скотту,

который терпеливо смотрел со мной бесконечные пьесы Шекспира, документальные фильмы о Шекспире, выступления препарирующих творчество Шекспира артистов и ученых, а также бесчисленные постановки

«Ромео и Джульетты», старые и новые. Благодаря ему я знаю, что эта переработанная, жизнерадостная и полная надежд версия истории Ромео и Джульетты не только возможна, но и олицетворяет Истинную Любовь.

Christina Dodd

THUS WITH A KISS I DIE

Copyright

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Глава 1

В славной Вероне, где начитается наш рассказ

Скажите, вы – романтик? Вы уже нашли свою единственную и неповторимую Любовь? Вы можете представить себе, как будете жить долго и счастливо, когда заключите объект своей страсти в пламенные объятия?

Ну и флаг вам в руки.

Вот и я, самая благоразумная женщина на свете, пала жертвой настоящей любви, и в мою грудь впились ее цепкие пальцы… А потом, когда я уже праздновала победу и поздравляла себя за проявленную находчивость и ум, в залитой светом факелов ночи я пережила самое страшное в мире унижение… Меня обвели вокруг пальца, как последнюю дурочку, – в такой момент любой всерьез призадумается.

Но только не я. Нет. В ту ночь я не могла думать, но настолько разозлилась, что изрыгала пламя, способное вытопить жир из самого Древнего Змия! Даже сейчас, пребывая в печали, я не в силах успокоиться.

На следующее утро после ночи позора я сбежала в сад при доме Монтекки, чтобы избежать заинтересованных взглядов, которые преследовали меня повсюду. На меня смотрели родители, братья и сестры, псы, кошки, мыши…

Ладно, мыши, наверное, и ни при чем, но только потому, что кошки в последнее время очень растолстели, а мышиное население сильно поредело.

Наш сад располагается за домом, который оборачивается вокруг него, образуя атриум – что типично для Вероны. Сад просторный, на его территории есть лабиринт, фонтан со статуей развеселого писающего мальчика, посыпанные песком дорожки и густые живые изгороди вдоль очень высокой задней стены. Ее главная функция – защита, недаром Верона испокон веков и по сей день остается городом-государством, который воюет с другими городами-государствами; все его высокородные семьи борются за положение в обществе. Еще тут есть маленькие укромные уголки, будто созданные для тайных свиданий, если вас интересуют такие вещи. Сама-то я до прошлой ночи была от них бесконечно далека, а вот поглядите, как все обернулось. Можно подумать, у женщины, всего несколько месяцев назад в одиночку выследившей и обезвредившей первую в Вероне серийную убийцу, должно бы хватить сообразительности не попадать в подобную переделку, но нет.

Прежде чем мы продолжим и мое раздражение станет еще сильнее, мне следует представиться.

Я – дочь Ромео и Джульетты.

Да-да, тех самых Ромео и Джульетты. Цитируя мудреца будущего, должна сказать, что слухи об их смерти были сильно преувеличены. Все остальное, по сути, правда: яд, потом снова яд, грудь, самолично пронзенная собственным кинжалом, и прочая театральщина – все эти захватывающие события вновь и вновь пережевывались на бесчисленных празднествах Монтекки и Капулетти.

В результате от нашей семьи за версту несло мелодрамой, как от барсука – мускусом. Но в отличие от не интересного никому барсука, монологи, обличительные тирады и пафос нашего семейства вот уж больше двадцати лет будоражат всю Верону.

Мне известно это совершенно точно. Не считая первых девяти месяцев, я все время находилась в центре бурлящих страстей, против своей воли, конечно. Я – старшая из детей, и за двадцать лет жизни привыкла избегать типичных для моей семьи ссор, стенаний, безумия страсти и предложений замужества. Мое имя – Рози (сокращение от Розалина). Меня нарекли так в честь бывшей подружки отца, который восхищался ее непорочностью и желал видеть то же качество в своей новорожденной дочери. Мама не раз говорила, что мое имя несет на себе проклятие вечного девичества. Хотя, должна сказать, такой подход слишком уж формальный, на самом-то деле никто меня не проклинал. Я сама цеплялась за свое девичество, проворачивая для этой цели махинации, которые бы вызвали восхищение самого прожженного из наших политиканов.

До сих пор не могу поверить, что я… и князь Вероны… почти…

Так, глубокий вдох, и вернемся к фактам.

У меня пять младших сестер и братишка, а мама опять в положении. При таких до одури романтичных и, надо заметить, плодовитых родителях кому-то приходится демонстрировать практичность и хозяйскую смекалку. Мне хотелось бы, как прежде, претендовать на звание главного прагматика семьи, но… смотрите строки выше.

«Помолвлена не с тем мужчиной». Как звучит! Я могла бы написать драму с таким названием. Или лучше комедию. Кто-то точно посмеялся бы.

Я, Рози Монтекки, которая успешно устроила браки всех, кого родители прочили мне в мужья, причем двоих женила на моих младших сестрах…

И вот теперь, пока я полулежу на скамейке и таращусь в бессердечно веселенькую голубизну неба, до меня вдруг доносится хруст гравия на дорожке.

Кто-то приближается к моему укромному уголку.

Неужели нельзя оставить меня в покое и дать спокойно поразмыслить?

Похоже, нельзя, потому что шаги замирают. Краешком глаза я вижу фигуру мужчины. Хвала небесам, это не князь Эскал, а какой-то молодой блондинчик.

– С чем бы вы ни явились, мне это неинтересно.

Будучи самой старшей сестрой, я наловчилась, когда надо, говорить уничижительным тоном, но этот парень намека не понял.

Я медленно поворачиваю голову, и…

– Лисандр! – Меня подбрасывает на скамейке.

Да, это он. Мой единственный и неповторимый.

Я изо всех сил надеялась, что этот миг не настанет, скажем так, никогда.

Лисандр, как обычно, великолепен, сияет как солнце. Его прямые длинные светло-русые волосы отливают золотом, у него чистая кожа без оспин. Но сегодня полные мягкие губы не улыбаются, как прежде, когда его душа расцветала от одного взгляда в мою сторону, а большие серые глаза смотрят изучающе, будто видят на мне отметину греха.

Вероятно, флюиды осуждения, исходившие от того, кто прежде взирал на меня с благоговением, нежностью и любовью, стали причиной моего неподобающе шутливого замечания:

– Почему ты опоздал?

Он не засмеялся, и моя улыбка увяла.

– Вчера вечером ты должен