В этом поезде каждый – подозреваемый - Бенджамин Стивенсон

Бенджамин Стивенсон

В этом поезде каждый – подозреваемый

Benjamin Stevenson

EVERYONE ON THIS TRAIN IS A SUSPECT

Copyright

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

* * *

Джерри Каладжяну,

человеку, изменившему мою жизнь

Должен быть только один сыщик, то есть один главный герой, строящий умозаключения, один бог из машины. Объединив мозги троих, четверых, а то и целой бригады детективов для решения проблемы, вы не только рассеиваете интерес и рвете логические нити, но и получаете незаслуженное преимущество перед читателем. Если сыщиков больше одного, читатель не понимает, за рассуждениями кого из них нужно следить. Это все равно что соревноваться в беге с эстафетной командой.

Девятое из «20 правил для пишущих детективы»

С. С. Ван Дайна, 1928 год

Сиквел[1] – это признание в том, что ты опустился до подражания самому себе.

Дон Маркиз

Программа пятидесятого австралийского фестиваля авторов детективного жанра

АФАДЖ особенно рад приветствовать нашего почетного гостя Генри Мактавиша, всемирно известного автора серии книг о детективе Морбанде. «Непревзойденный и неподражаемый. Мактавиш просто бесподобен» («Нью-Йорк таймс»).

Эрнест Каннингем: Мемуары Эрнеста Каннингема «Каждый в нашей семье кого-нибудь да убил» погружают нас в историю одного из самых известных в Австралии серийных убийц по прозвищу Черный Язык. Сейчас автор работает над новым романом.

Лиза Фултон: Вышедший двадцать лет назад дебютный бестселлер Лизы Фултон «Весы правосудия» сотряс основы детективного жанра раскаленной добела яростью и жестокой правдой и вошел в лонг-лист премии «Правосудие в литературе» 2003 года. Сейчас она работает над долгожданным вторым романом.

С. Ф. Мейджорс: Захватывающие триллеры С. Ф. Мейджорс покорили мир психологической сложностью, а также неожиданными изгибами и поворотами, от которых волосы на голове встают дыбом. В число ее книг входит бестселлер по версии «Нью-Йорк таймс» «Изгибы и повороты», отобранный для экранизации компанией «Нетфликс». А молодежный триллер «Мой напарник по лабораторной – серийный убийца» адаптирован под бродвейский мюзикл. Она росла, снова и снова перечитывая те три книжки, что имелись в школьной библиотеке ее крохотного городка, а теперь живет в Голубых горах вместе с супругом и двумя собаками.

Алан Ройс: Алан Ройс – автор сериала о докторе Джейн Блэк, включающего одиннадцать романов и три повести. Прежде чем взлететь на вершину детективной литературы, он был судебным патологоанатомом и теперь переносит на страницы книг свой опыт вскрытий и работы в морге. «Сурово и бескомпромиссно. Стоит почитать» («Тайм», 2011).

Вольфганг: Лауреат Книжной премии Содружества 2012 года, входил в шорт-лист премии «Выбор книготорговцев», в шорт-лист «Выбор читателей „Goodreads“» в номинации художественная литература 2012 года, в шорт-лист «Лучшее от Amazon» 2012 года, в шорт-лист премии «Правосудие в литературе», в лонг-лист премии Майлза Франклина 2015 года, в лонг-лист премии «Выбор Независимой библиотеки» 2015 года, лауреат премии Арчибальда от сотрудников Художественной галереи Нового Южного Уэльса в 2018 году, награжден почетной грамотой Международной поэтической премии по региону Океании в 2020 году. В настоящее время работает над интерактивным арт-проектом под названием «Смерть литературы».

Пролог

От кого: ECunninghamWrites221@gmail.com

Кому: <отредактировано> penguinrandomhouse.com.au

Тема: Пролог

Привет, <отредактировано>!

Боюсь, с прологом ничего не выйдет. Понимаю, что в детективных романах так принято, нужно зацепить читателя и все такое, но здесь он смотрится как-то пошловато.

Разумеется, я представляю, как написать ту сцену, которую ты хочешь от меня получить. Окидываем всевидящим оком картину разрушений в купе, задерживаясь на признаках борьбы: разбросанные простыни, перевернутые матрасы, кровавый отпечаток ладони на двери в туалет. Добавляем скользящий взгляд по уликам: два слова, второпях начирканные синими чернилами поперек рукописи, по контрасту с багровой каплей на острие орудия убийства – ровно столько, чтобы разбередить воображение, не раскрывая карты.

А потом покажем труп. Без лица, конечно же. Нельзя открывать читателю имя жертвы с самого начала. Разве только какую-нибудь индивидуальную деталь одежды (ну… не знаю, голубой шарф или что-нибудь еще), которую читатель будет высматривать по ходу событий.

Где-то так: рукопись, кровь, труп. Морковка подвешена. Конец пролога.

Не подумай, будто я не доверяю твоему редакторскому опыту. Просто не вижу смысла повторять сцену из середины романа лишь для того, чтобы создать интригу. Это все равно что сказать: «Слушайте, мы с вами прекрасно понимаем, что это обязательно случится, только не прямо сейчас». И бедному читателю придется плестись за нами, пока мы не доберемся до убийства.

Ладно, согласен, это сцена второго убийства, но ты же уловила суть.

Я просто побаиваюсь, что наговорю лишнего. Так что обойдемся без пролога. Ладно?

С наилучшими,

Эрнест.

P. S. После всего случившегося мне, очевидно, понадобится новый литературный агент. Поговорим об этом позже.

P. P. S. Да, нужно еще включить программу фестиваля. Думаю, там есть важные подсказки.

P. P. P. S. Вопрос по грамматике. Обычно говорят: «ехали на поезде» или «летели на самолете», как будто люди находились не внутри его, а на нем. А вот в названии «Убийство в Восточном экспрессе» все верно, потому что преступление случилось в самом поезде. И в «Смерти на Ниле» – тоже, потому что в реке никто не утонул. Это, конечно, придирки, но вопрос, скорее, о том, какой предлог будет у нас в названии – «на» или «в»? Потому что убийства по большей части происходили внутри поезда, не считая событий на крыше, то есть не считая друга нашего приятеля и тех, кто погиб вместе с ним, но это уже флешбэк[2]. Логично?

Мемуары

Глава 1

Итак, я снова пишу. Наверное, это хорошая новость для тех, кто ждал моей второй книги, но печальная для тех, кому пришлось умереть, чтобы я написал ее.

Начинаю рассказ из своего купе в поезде, так как нужно кое-что записать, пока я об этом не забыл или, наоборот, не стал придавать слишком большое значение. Мы остановились, но не на вокзале, а прямо на путях, в часе езды от Аделаиды. Часа четыре назад бескрайнюю красную пустыню сменили золотистые пшеничные поля, а затем – сочные зеленые луга молочных ферм. Плоская