Ночь сэра Иуды - Ирина Тигиева

Ирина Тигиева

Ночь сэра Иуды

Глава 1

— Беги, малышка! Пожалуйста... — голос матери прерывается, она начинает падать, но усилием воли снова поднимается на ноги.

— А ты? Я не пойду без тебя!

В вопле маленькой Эбби истерические нотки, но мать ласково выталкивает её через узкую дверь в сад и шепчет:

— Я последую за тобой... только подожду папу... А ты, пожалуйста, беги!

И Эбби побежала. Так хорошо знакомый сад, надёжно укрывавший загородную резиденцию семейства Кавендиш от любопытных глаз, ворота, сейчас распахнутые настежь... Эбби всегда считала массивный викторианский особняк неприступной крепостью, но этой ночью в «крепость» ворвались чужаки... Сухой и резкий, словно удар хлыста, звук заставил её испуганно замереть на месте и обернуться. Все окна особняка освещены, будто внутри идёт весёлая вечеринка. А на фоне этого света прямо на Эбби двигалась долговязая фигура одного из чужаков. Эбби поняла, что, наверное, ей конец. Чужак целился в неё из пистолета, и девочка в ужасе закрыла глаза, ожидая, что вот сейчас снова раздастся звук выстрела, и она... Щёлк! Звук действительно раздался, и Эбби, слабо вскрикнув, распахнула глаза. Чужак лежал на земле, недвижимый, а над ним склонился Фрэнсис — сын конюшего, которого Эбби считала лучшим другом, несмотря на разницу их социального положения. В руках юноши — лопата, которой он приложил чужака, на лбу — кровь.

— Чего ты ждёшь, глупая?! — выкрикнул он. — Беги!

— Фрэнсис...

Всхлипывая, девочка бросилась к другу, но тот, подскочив, резко оттолкнул её прочь.

— Уходи, Эбби! Спасись хотя бы ты! Обещай, что выживешь!

— Я не... я не... А как же ты?

— Заберу с собой хотя бы несколько этих свиней! — он дёрганно оглянулся на особняк. — Кажется, нас заметили, уходи!

И, подтолкнув девочку к воротам, сломя голову понёсся к поверженному чужаку. Эбби видела, как Фрэнсис подхватил с земли выпавший у того пистолет, как из особняка выскочили несколько тёмных фигур, и, зарыдав, побежала к воротам. Ей было страшно, очень страшно, как никогда.

Размазывая слёзы, она вылетела за ворота и побежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о торчащие из земли корни деревьев и царапая руки и ноги о кусты. Но, отбежав уже довольно далеко, остановилась. Почему она бежит? Почему оставила всех, кто ей дорог? Мама, папа, Фрэнсис, кузен Уильям, кузина Шарлотта и их немного недалёкая, но всегда приветливая мать, тётушка Катрин... Как она могла?! Да, ей было очень страшно, когда в особняк ворвались чужаки, тут же застрелившие старого мажордома Джейкоба и нескольких слуг. Но она — Эбигейл Кавендиш, а Кавендиши никогда не прячутся от опасности! Даже на их родовом гербе красуется гордое «Несгибаемые» — девиз, пожалованный триста лет назад её предку Джону Кавендишу самим королём! И девочка, выпрямившись, вытерла мокрые глаза. Она вернётся! Но тут вдалеке хорошо видимое сквозь поредевшие листья, полыхнуло яркое, оранжево-жёлтое зарево, и Эбби, слабо вскрикнув, понеслась что было сил обратно к особняку. Когда, задыхаясь, она влетела в ворота, «крепость» Кавендишей полыхала, как ритуальный костёр, и девочка вне себя от ужаса понеслась к тайному входу, через который мать вывела её в сад. Чужаки уже ушли, на ступеньках возле главного входа, лежали, распластавшись, несколько окровавленных тел — мужчины, которых папа пригласил охранять особняк.

Распахнув узкую дверь, Эбби влетела внутрь, но матери нигде не было. Девочка звала её и отца снова и снова, но ответом была напряжённая тишина, нарушаемая лишь треском пламени, охватывавшего всё больше комнат. Эбби кашляла и жмурилась на огонь, но всё равно продвигалась вперёд. Большой приёмный зал и ещё больше мёртвых тел, а возле стены... Зарыдав и почти поминутно кашляя, Эбби бросилась к Фрэнсису, замершему в неестественной позе спиной к стене. Голова парня свесилась на грудь, лицо окровавлено, и, кажется, он ранен в бок. Упав перед другом на колени, Эбби обхватила ладошками его лицо, повторяя:

— Фрэнсис, Фрэнсис, очнись... Пожалуйста, очнись...

И он, слабо вздохнув, приоткрыл глаза.

— Эбби? — голос едва различим в треске огня, подступавшего со всех сторон. — Глупая, что ты здесь делаешь...

— Где все? Папа, мама...

— Мертвы, — землисто-бледное лицо парня, казалось, тоже помертвело. — Мои отец, мать и брат — тоже. Изверги не пощадили никого... Уходи, пока можешь, Эбби. Огонь...

— Не уйду без тебя! — Эбби смахнула слёзы. — Поднимайся!

Она оплачет родных позже, сейчас нужно помочь Фрэнсису, но парень только покачал головой.

— Не могу, Эбби, я слишком... — он закашлялся. — Уходи.

Но девочка вскинула подбородок.

— Нет! Если останешься ты, останусь и я. Никогда больше не побегу. Никогда!

— Глупая... — простонал Фрэнсис.

Но Эбби вцепилась в его плечи и тоном, каким её учили разговаривать с челядью, повторила:

Глава 2

— И паршивая же погода, — Кристофер Роджерс, инспектор Скотланд-Ярда, посмотрел в окно на непрекращающийся ливень и закурил очередную сигарету.

День не задался с утра. Почти бывшая жена снова изменила условия развода. Когда он уже освободится от этой стервы?! А главный инспектор, бездарный выскочка, продвинувшийся по службе благодаря связям с одним из влиятельнейших семейств Британии, снова полчаса действовал ему на нервы из-за низкой раскрываемости преступлений. И это при том, что он, Крис Роджерс, считающийся одним из лучших инспекторов «Шотландского двора»[1], как раз-таки раскрывает их вполовину больше остальных коллег! А теперь ещё и «чудесная» лондонская погода... Выругавшись сквозь зубы, инспектор снова затянулся. Только начал подумывать выпить чашечку горячего душистого Эрл Грей, как вдруг дверь распахнулась и в кабинет ворвался его помощник Джереми Уайт.

— Произошло убийство! — выпалил он. — Убийство, инспектор Роджерс!

Обычно спокойный и даже флегматичный, сейчас он только что не искрил от возбуждения. Инспектора Роджерса это развеселило.

— Убийство? В Лондоне? Вот так неожиданность! А какая необычность для инспектора Скотланд-Ярда!

— Но это не просто убийство! — Джереми, казалось, и не заметил издёвку. — Убитый — Чарльз Сегрейв! Сегрейв! Один из «неприкасаемых»!

— И что? — равнодушно поинтересовался Роджерс. — Одной высокопоставленной крысой меньше. Или хочешь, чтобы я с тобой порадовался?

— С ума вы сошли такое говорить?! — ужаснулся Джереми. — Не рад я! В смысле, рад... немного, но не из-за его смерти. Точнее, в какой-то мере, из-за этого, но...

— Выдохни, Джерри, — закатил глаза инспектор. — А теперь скажи, что собирался, так, чтобы я понял.

Джереми послушно сделал вдох-выдох и выпалил:

— Я слышал, дело поручат нам! Нам! Это же такой...

—...гигантский скачок в карьере, — закончил за него Роджерс, начиная понимать взбудораженность помощника. — Пожалуй. От кого ты