Палач - Юлия Захарова

Виктория Алекс, Юлия Захарова

Палач

Пролог.

Гроза собиралась над городом медленно, как будто тоже изнемогала от жары.

Сергей Нефедов сидел в своем кабинете на втором этаже мясокомбината и смотрел в окно. Там, за пыльным стеклом, небо тяжелело с каждым часом: сначала появилась лиловая дымка на горизонте, потом она начала темнеть, набухать свинцом, а к девяти вечера тучи сгустились в такую черную массу, что стало казаться – наступила ночь посреди июля. Изредка вдалеке ухал гром. Температура упала на пару градусов, и в открытое окно потянуло долгожданной прохладой – той самой, которой город ждал целую неделю изнуряющего зноя.

Но Нефедова все равно бросало в жар.

Он сидел в расстегнутой рубашке, с ослабленным галстуком, и чувствовал, как по спине стекает липкая струйка пота. Взъерошенный, с красными глазами, он выглядел так, будто не спал несколько суток – хотя на деле всего одни.

Он перерыл кабинет в сотый раз. Везде царил кавардак и хаос. Сотни документов валялись повсюду, но нужной папки не было.

Сейф – пуст. Стол – пуст. Полки, ящики, даже ковер, который он подозрительно прощупал на предмет тайников – ничего. Папка исчезла. Та самая папка, черная, с потрепанными уголками, в которой лежали настоящие отчеты по финансовой деятельности завода, копии контрактов, компромат на партнеров, негласные договоренности и еще кое-что, о чем никто не должен был знать. Нефедов не доверял компьютерам – слишком легко взломать, слишком легко скопировать, слишком много следов. Бумага надежнее. Бумагу можно спрятать. Бумага – это страховка. Пока папка у него, его никто не тронет. Ни полиция, ни конкуренты, ни свои же, из «общества», как они себя называли.

Вчера вечером он получил сообщение. С неизвестного номера, который после отправки, разумеется, стал недоступен. Одно фото – его папка на фоне заводского цеха, и текст:

«Жду тебя завтра в час ночи. В цехе. Придешь один – поговорим. Нет – папка уйдет, куда надо».

Он тогда похолодел. Сердце ухнуло в пятки и застыло там ледяным комком. Он примчался на завод посреди ночи, проверил сейф – папки нет. Обошел всю охрану – камеры работают, записи за сутки целы, никто чужой не проникал. Сейф, мать его, с электронным замком и бронированной дверцей – нетронут. Ни царапины, ни следа взлома.

Но папки не было.

Он тогда не спал до утра, пил коньяк в кабинете и думал. Перебирал в голове всех, кто знал о существовании папки. Партнеры. Их было трое: Клюев, Бармин, Шапиро. Все с 90-х, все проверенные, все завязаны на нем кровью и деньгами. Они знали, что у Нефедова есть страховка на всех. Но зачем им воровать? Если бы они захотели его убрать, они бы просто пришли – или прислали человека. Не стали бы играть в кошки-мышки.

Может, кто-то из их людей? Или конкуренты? Или кто-то из тех, кому он перешел дорогу? За эти годы таких набралось – вагон.

К трем часам ночи он решил: пойдет. Один. Потому что если тот, кто украл папку, увидит охрану – просто исчезнет, и тогда папка действительно уйдет, куда не надо. Он решил сразу – разговор будет коротким. Пистолет в верхнем ящике стола. Небольшой калибр, но с одного выстрела уложит любого. А там – труп в молотилку. Свиные кости или человеческие – какая разница? Молотилка все проглотит.

Он проверил пистолет в семь вечера, когда смена еще кипела. Передернул затвор, проверил обойму – полная. Положил обратно в ящик, запер.

В восемь в дверь постучали.

– Войдите, – сказал Нефедов, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Вошел Ковальчук – бригадир, с вечно недовольным лицом.

– Сергей Викторович, смена закончилась. Все разошлись. Ночная заступает через час, но их мало – фасовка в основном. Утром грузчики придут.

– Хорошо, – кивнул Нефедов. – Я задержусь.

Ковальчук помялся у двери, хотел что-то спросить, но передумал. Только кивнул и вышел.

Нефедов остался один. До часа ночи было еще пять часов. Он попытался поработать – пролистал какие-то бумаги, ответил на пару писем, но мысли возвращались к одному и тому же… Кто? Зачем? Чего этот человек хочет?

В десять позвонила жена.

– Сережа, ты когда домой? – голос у нее был напряженный. Она всегда напрягалась, когда он задерживался. Последний год особенно. С тех пор, как поймала его с той рыжей из бухгалтерии.

– Задержусь, – сказал он. – Вы ужинайте без меня.

– Опять? – в голосе зазвенело. – Сергей, если я узнаю, что ты снова…

– Дела, Лена! – рявкнул он, но тут же взял себя в руки. Голос сорвался – слишком нервно и громко. Он продолжил тише: – Дела. Серьезные. Я приду, как смогу.

Повисла пауза. Жена, видимо, услышала в его голосе то, чего не слышала давно, – настоящую тревогу.

– Сереж, ты в порядке? – спросила она уже совсем другим тоном. – Что случилось?

– Ничего. Ужинайте. Я потом позвоню.

Он сбросил звонок и откинулся в кресле. За окном громыхнуло уже ближе – казалось, тучи подползли к самому заводу. В окно потянуло влажным, холодным воздухом. Первые капли ударили по стеклу.

До часа ночи оставалось три часа.

Нефедов встал, прошелся по кабинету. Подошел к окну. На парковке внизу горели редкие фонари, и в их свете он видел свой джип – единственную машину у административного корпуса. Охрана на проходной. Камеры по периметру. Все как обычно.

Папка исчезла каким-то абсолютно магическим образом.

Кто-то прошел сквозь охрану, камеры и сейф. Кто-то, кто знал завод лучше, чем он сам. Кто-то, кого он, возможно, знал в лицо. Кто-то из своих?

К двенадцати гроза разыгралась в полную силу. Ливень хлестал по стеклам так, что двор превратился в размытое пятно. Молнии полосовали небо одна за другой, и гром гремел уже не переставая – раскаты накладывались друг на друга, сотрясая здание.

Нефедов достал пистолет, проверил его в последний раз. Засунул во внутренний карман пиджака. Поправил галстук – затянул его туже, как перед важной встречей. Посмотрел на себя в маленькое зеркало на стене: красное лицо, глаза бешеные, под глазами мешки. «Соберись, – сказал он себе. – Ты прошел 90-е. Ты выжил в таких переделках, что этот урод даже