Эффект искаженных желаний - Юлия Ефимова

– Как так? – вырвалось у Ольге искренне. Она, конечно, была удивлена тем, что не увидела сегодня в доме Михаила, но решила, что старик отослал его по каким-то важным делам. Даже не промелькнула мысль, что его так быстро заподозрили и все разузнали. Страх сковал грудь, Ольга молчала, застыв в ожидании.

– Представляешь, нашли его сегодня утром со сломанной шеей на мосту за углом. Ночью горничная видела Мишку у дома, вроде прятался он там и с кем-то шептался. Сделал, видать, свое дело и поскакал, а лошадь понесла, он с нее и свалился. Правда награбленного у него не нашли, спрятал подлюка или своему сподручному отдал. Жалко, уже и не спросишь, а я бы так спросил, что он точно бы ответил, – на этих словах супруг опрокинул в себя рюмку коньяка из той самой бутылки и почти сразу же захрапел, а Ольга, вылив остатки в окно, долго лежала в кровати и благодарила свой талисман, который уберег ее от страшной беды.

Это был первый раз, и теперь она твердо уверилась, что способна на это. Что же до рисков, так талисман Соньки золотой ручки уже принял ее, в него уже поселилась сущность, и теперь Ольга будет полностью под его защитой.

Глава 4

Галина

Толинка – хлопанье уха кайота

Бывает, что лист тонет, а камень плывет дальше.

Закон стаи

Хабаровск, июнь 2014 г.

У Галины в доме не было зеркал. Нет, не по причине финансовой невозможности. Это было осознанное решение. Прижившись, оно вошло в привычку, и вот теперь ей пришлось открывать в смартфоне функцию селфи, чтоб взглянуть на свое лицо перед выходом из дома. Она уже давно не была в Хабаровске, лишь во время туристических поездок на море благополучно добиралась до аэропорта на бизнес такси, проходила регистрацию на стойке бизнес-класса и улетала с комфортом в теплые края с такими же немногословными людьми, как и она.

– А ничего не изменилось, ты все также отвратительна, – сказала она вслух сама себе. Это тоже было привычкой и уже не пугало ее.

Галина иногда могла часами разговаривать сама с собой, иногда даже спорить.

– Хотя нет, – она вновь усмехнулась, глядя в свое импровизированное зеркало, – ты знатно потолстела, Толинка.

Галя оглядела свой короткий ежик на голове, прическа, как говорится, идеальна, не нужно ни плойки, ни лака, да что там, даже расческа не нужна.

Телефон пиликнул о том, что бизнес-такси приехало и ждет ее у ворот дома. Галина еще раз оглядела вещи, которые выбрала для встречи, и подумала, не перемудрила ли она с нарядом.

– Нет, все правильно, – сказала она сама себе, – надо идти в этом.

Это были старые вещи, такие она носила в другой жизни, дешевые и поношенные. Галина приобрела их не из-за ностальгии или жадности, а специально для таких случаев. Чтоб оставаться для людей из прошлой жизни тоже прошлой Галкой Мечниковой.

Еще раз осмотрев себя на предмет улик, которые могли бы указывать на ее статус и достаток, – серьги, кольца с бриллиантами и другие мелочи – Галина вышла из своего коттеджа и села в черное такси.

– Наш путь до места займет сорок минут, – сказал таксист, выруливая из закрытого коттеджного поселка «Заимка», где Галя проживала последние несколько лет. – Пожелания будут?

– Тишина, – немного грубо ответила она и вновь погрузилась в свои мысли.

«Зачем я туда еду? – подумала Галя в сотый раз за последние сутки. – Надо ли это мне?»

Такси Галина остановила в паре кварталов от дома Ирки, чтоб никто не дай бог не заметил, как она высаживается из мерседеса.

Это был старый Хабаровск, ее Хабаровск. Этот город был исключительным, и Галя почувствовала вдруг, как ей его не хватало все эти годы. Не хватало этих запахов, этого воздуха, этих домов. Здесь ей был знаком каждый подъезд, каждая площадка, каждый двор. Вон там жила Чепи, ее закадычная подружка, переставшая быть таковой в один момент, там, на берегу реки Гилюй. А вот в том доме на Карла Маркса жил невыразительный мальчик ботан Чуа-змея, прозванный так из-за своих очков с толстенными линзами, ну еще и из-за взгляда, которым он мог ужалить больнее любой рептилии. Теперь же это сам Анатолий Стоянов, которого, кстати, единственного из всех одноклассников Ирка назвала не по прозвищу, а по имени, настолько он внушительный стал человек.

А вон там, чуть дальше на Серышево жил сын военного – мальчик с отличной накаченной фигурой Бижики-Бизон. Он пришел в их школу уже в выпускном классе, когда стая успела сложиться, но, видимо, в силу своего характера без проблем вклинился к ним и даже стал одним из лидеров. Гале всегда казалось, что он станет или полицейским, или бандитом, одно из двух.

А вот и Галкин дом, квартира на третьем этаже. Отчим, скорее всего, до сих пор там живет, и вот эта квартира не вызывала радости раньше, а сейчас не вызывает даже ностальгии.

Когда Галя подошла к Иркиному подъезду, из него как раз вышла большая компания. Она сразу же узнала всех, а вот они ее нет, да это и не удивительно. Галя очень изменилась за последние пятнадцать лет. Килограмм так на пятьдесят, не считая пластики.

Одноклассники вели себя очень странно. Вышли и молча прошли на пустую детскую площадку. Чепи-фея – бывшая подруга выглядела плохо. Неухоженная, болезненно худая, без макияжа и стрижки, да к тому же очень грустная, словно полностью искупалась в ней, в той самой грусти.

Бижики – Бизон, Денис Бизов, был великолепен, косая сажень в плечах, высокий и мужественный, жгучий брюнет, вот только взгляд какой-то растерянный.

Вихо-главный, Федя Первач, лощеный мачо, по-прежнему красавчик. Прическа, костюм, дорожная сумка – все в нем было идеально, словно и не летел восемь часов в самолете, а только вышел из салона. Но самое главное, секрет его обаяния – это голубые глаза, от которых было просто невозможно оторваться, они остались прежними – красивыми, холодными и надменными, как и пятнадцать лет назад.

Чуа-змея, Анатолий Стоянов, конечно, уже не был тем ботаном, но так и остался невыразительным, хотя и сменил очки на линзы, а кривые зубы на идеальные, и пусть ему по-прежнему было далеко до Федора и Дениса, но у него все еще был змеиный взгляд, который словно гипнотизировал и заставлял подчиняться.

Одноклассники, сев на старые лавочки, что-то тихо обсуждали. Сейчас их объединяла растерянность, и Галка решила, что это знак: