Смертельная месть - Андреас Грубер

В тусклом лунном свете она разглядела темный внедорожник, возможно, «Вольво». Рядом с машиной стояли двое мужчин и разговаривали то ли по-русски, то ли по-польски. Голоса молодые. Теперь она увидела свет от дисплеев двух мобильных телефонов. Судя по всему, один из них снимал затопление судна, а другой снимал… ее. Великолепно! Ну, такое не каждый день увидишь, проезжая по пустынной прибрежной дороге. Видео определенно принесет им тысячи просмотров и лайков в соцсетях.

— Помогите! — крикнула Сабина по-русски и, пошатываясь, направилась к машине. Затем она попробовала по-польски, потом по-чешски. На этом ее знания восточноевропейских языков в отношении данного слова были исчерпаны.

На нее были направлены два фонарика мобильных телефонов. За ними она видела силуэты молодых людей.

— Вы понимаете мой язык? — спросила она, дрожа всем телом и заслоняясь от света рукой.

Ответа не последовало. Эти придурки даже не опустили свои телефоны, они просто продолжали снимать.

— Кто вы? — наконец, спросил один из них по-немецки с польским акцентом.

— Сабина Немез, — сказала она, стуча зубами. Инстинктивно понимала: говорить, что она из Федерального ведомства уголовной полиции Германии, не лучшая идея. — Мне нужна ваша помощь.

Наконец, они оба опустили свои мобильные телефоны и подошли к ней.

1989 год, на востоке Германии…

Хагедорн приземлилась в аэропорту Дрездена ранним вечером. Последние пять дней она находилась в Страсбурге в качестве юриста по конституционному праву. Предстояло заседание Европейского совета, и ей пришлось выслушивать бесконечные дискуссии о новых этапах экономического и валютного союза.

В результате предстоящего объединения Германии ГДР — бывшая коммунистическая страна — в одночасье должна была стать членом Европейского сообщества. Новые федеральные земли находились еще на заре развития, и потребуется много лет, прежде чем их системы будут приведены в соответствие с системами ФРГ. Но теперь она не хотела больше ничего об этом слышать. Наконец-то она снова была дома и могла провести остаток субботы в ванне с бокалом красного вина под музыку Баха, а на следующий день поспать подольше. В эти ужасные ноябрьские выходные ничем другим и нельзя было заняться.

Она сняла свой чемодан с конвейерной ленты и вышла из зала прибытия в сторону парковки. Перед отъездом она написала шариковой ручкой ряд и номер парковочного места на парковочном талоне. Иначе ей пришлось бы слишком долго искать свою машину в такую непогоду, хотя бежевых «опелей-кадетов» здесь было не так уж много.

Ветер трепал ее пальто, и она поспешила по потрескавшемуся асфальту, из которого росли сорняки. В Германии было намного холоднее, чем во Франции. Там светило солнце, здесь небо было свинцово-серым, а в воздухе витал запах дождя.

Хагедорн на секунду поставила чемодан, подняла воротник пальто и зашагала мимо рядов машин. Скоро должен начаться ряд F. Наконец он появился, она свернула и принялась искать свой номер. И тут заметила пожилого, хорошо одетого, седого джентльмена в берете, стоявшего посреди дороги и растерянно переводившего взгляд с одной машины на другую.

Хагедорн проигнорировала его и побежала к своему автомобилю, который уже увидела издалека. Но никак не могла выбросить этого мужчину из головы. Краем глаза заметила, как он то и дело наклонялся, чтобы рассмотреть номерные знаки. Что он делает? Старик был одет в толстое темное стеганое пальто, черные брюки и начищенные ботинки на шнуровке.

Она на мгновение остановилась, чтобы понаблюдать за ним, но он этого даже не заметил. А продолжал последовательно переходить от одной машины к другой.

— Я могу вам помочь? — крикнула она.

Он раздраженно поднял взгляд, но не отреагировал и пошел дальше вдоль ряда машин.

— Я могу вам помочь? — крикнула она громче.

— Нет, спасибо, все в порядке, — пробормотал он, — я просто ищу свою машину.

«Да, я могу это понять. Именно поэтому заранее записываю номер парковочного места». Однако все это казалось ей странным, потому что он постоянно наклонялся к номерным знакам. Разве он не знает, как выглядит его машина?

— Вам нужна помощь? — снова спросила Хагедорн.

Мужчина не отреагировал, и она направилась к нему. Возможно, он был пьян и вообще не должен был садиться за руль. Тогда она заберет у него ключ и проводит до стоянки такси. Но, подойдя совсем близко, поняла, что от него совсем не пахнет алкоголем. Однако у него был темно-бурый синяк на переносице и кровь на верхней губе. Она испуганно остановилась и воскликнула:

— Вы ранены!

Он поднял голову в замешательстве.

— Что? — пробормотал он, потирая лицо. На кончиках его пальцев тоже была кровь. Вероятно, собственная, которую он случайно стер. — Я в порядке… Просто потерял очки. Вы нигде не видели пенсне? — Он снова наклонился, чтобы посмотреть на номерные знаки.

— Нет… Какого цвета ваша машина?

— Не могу сказать точно, я дальтоник. Для меня она серая.

— На вас напали? — спросила она.

— Я… я… не знаю, — пробормотал мужчина, теперь ему пришлось опереться на капот автомобиля. Видимо, у него закружилась голова.

Теперь Хагедорн увидела, что на лбу под беретом у него тоже запеклась кровь.

— О боже! — воскликнула она. — Вам нужно сесть.

— Нет… Я… Я в порядке, мне просто нужна моя машина.

— У вас есть с собой удостоверение личности?

— Конечно, я… — Он сунул руки в карманы пальто, но тут же вытащил их пустыми. Пошатнувшись, снова оперся об автомобиль. — Мои ключи от машины… мой кошелек… — В его глазах читалась паника. Видимо, ему действительно было нехорошо. Хоть бы не сотрясение мозга. Или хуже?

«Ты должна о нем позаботиться».

— Успокойтесь, — сказала Хагедорн. — Моя машина стоит вон там. Пойдемте со мной. Я отвезу вас в больницу. А затем мы вызовем полицию.

— Нет… никакой полиции, — прошептал он.

— Хорошо, тогда без полиции, — успокоила его Хагедорн. — В любом случае вам нужно в больницу.

На всякий случай она огляделась, чтобы проверить, нет ли поблизости того, кто напал на мужчину. Но никого не заметила. Кто знает, как долго старик уже бродит здесь. И никто ему не помог!

— Пойдемте! — Одной рукой она поддерживала мужчину, а в другой несла свой чемодан.

— Вы медсестра? — пробормотал он.

— Нет.

— А кто тогда?

— Юрист… по конституционному праву. — Хагедорн почувствовала, как он напрягся от страха. — Не волнуйтесь, я просто хочу вам помочь.

— Никакой полиции, — повторил он.

— Да, вы уже сказали. Вот моя машина.

Она вытащила ключ от машины, забросила свой чемодан в багажник. Затем открыла пассажирскую дверь и наклонилась в машину, чтобы убрать журналы с сиденья.

— Как вас зовут? — спросила она, но ответа не получила, и наконец обернулась. — Хорошо, теперь