Десерт из тайн для Скорпиона - Соль Решетникоф

в спячку. “Разве мыслимо, чтобы выросла хоть одна травинка?” – И Елена горько заплакала. Ее безутешные слезы падали на холодную землю. Она взывала к заточенной в пещере дочери. Когда Хриза из зарешеченного окна увидела ее, то воскликнула: “Хризантемы, мама! От твоей любви ко мне выросло целое поле хризантем!”

Пораженный Айта приказал освободить девушку. Они вернулись домой, и в саду Елены как никогда раньше роскошно цвели эти чудесные цветы. А потом Елена заболела. Смерть послала за ней своих воронов. Они принесли послание от синьоры с косой, что, когда Хриза оборвет лепесток за лепестком все хризантемы, Смерть заберет ее мать с собой в мир мертвых. Тогда Хриза решила обмануть смерть. Она принялась разрезать лепестки на несколько полосок, все тоньше и тоньше, чтобы продлить дни жизни матери».

“Мама…” Даниэла так переживала за Хризу, так не хотела, чтобы Елена умирала, что расплакалась. Утирая слезы простыней, она коснулась руки Наоми, и ей показалось, что рука шевельнулась. На радостях Даниэла залезла к подружке под одеяло, обнимала ее, называя зачарованной, говорила, что будет, как Хриза, разрезать лепестки хризантем, чтобы Наоми жила как можно дольше. А потом лежала и смотрела на подружку, на все новые и новые капли пота на лбу. Под конец ее веки слиплись. Шепот молитв Франчески уже не смог вырвать ее из царства сна. Там Даниэла вместе с Наоми в чудесном зале, полном людей, тортов, пирожных и праздника, кружились в счастливом танце.

Глава 9. Открытый мир

Дети-Скорпионы обычно проявляют большой интерес к кулинарии, любят разнообразие и готовы к новым вкусовым впечатлениям. Они могут оценить как традиционные блюда, так и экзотические угощения, особенно если они хорошо сдобрены специями, а также проявляют интерес и участие в приготовлении пищи с элементами нового и необычного.

Через несколько дней Наоми пришла в себя. Увидев поблизости лицо сестры Франчески, подумала, что это ангел. От нее пахло ладаном, ванилью, а улыбка вызвала умиротворение. Значит, в ее новом мире больше не будет ада. Чудесно! Но потом чуть поодаль увидела сестру Несчастье и поняла, что она вернулась в приют. Огорчилась.

– Сестра, не будьте впредь так строги к девочкам, – бормотала вполголоса Франческа и гладила спутавшиеся от жара волосы Наоми. – Они еще так малы, многого не понимают. Зачем их пугать Адом и грешниками на огне? Лучше расскажите им о силе благодати.

– Вы воспитаете слишком мягкотелых членов общества. – Голос Грации звучал сухо и надломлено. – Наверняка знаете, как устроена реальная жизнь. В ней все намного сложнее. Дети должны привыкать к этому. Дисциплина – вот что поможет им выстоять в трудностях. Любая шалость должна быть наказуема. Если хочешь мира, готовься к войне.

– Нет, они не должны быть наказаны! – вскипела Франческа. – Жизнь и так непростая штука. Вам ли этого не знать. Девочки вряд ли хотят причинить кому-то боль или обиду. Им всего лишь нужен положительный пример.

– Уж не вы ли собираетесь подать им тот самый пример? – насторожилась сестра Грация.

– Да, именно, – улыбнулась Франческа. – Бог всегда призывает нас к милосердию и состраданию.

Она вышла из кельи и быстрым шагом направилась в класс, где дети читали житие святых. Сестра Грация едва поспевала за ней, шелестя платьем. – Пойдемте, детки, пора готовиться к полднику. Скоро у нас знаете, что будет? Мундус патет! Двери нашего мира откроются, чтобы встретить души умерших родственников.

Дети радостно подскочили и, гомоня, устремились вслед за сестрой Франческой, не обращая внимание на сердито поджатые губы сестры Грации.

Наоми тем временем быстро поправлялась и вскоре вернулась к прежней жизни. Правда, теперь она меньше шалила, стала более серьезной. Франческа позвала их с Даниэлой месить тесто для «костей мертвецов», печенья в честь предстоящего Дня мертвых, за что Грация обозвала Франческу язычницей, по-быстрому собрала в чистое полотенце две краюшки хлеба, сыр, молоко и понесла их в лес для приболевшего Сахристы, чтобы не наблюдать за этим кощунством.

Франческа с Мариной и Пией раздавали полдник в холле, состоящий из хлеба с маслом и ежевичным вареньем, а Наоми послали за Даниэлой, так как нигде не могли ее найти.

Даниэла сидела на полу у своей узенькой кровати с серыми, как сама приютская жизнь, простынями. Ее лицо было печальным и усталым.

– А вот ты где. – Наоми быстро села рядом с подругой и толкнула ее в плечо – Чего такая грустная? Внизу уже готовятся к празднику. А какие запахи уже доносятся с кухни, аж слюнки текут! А еще Франческа решила не ограничиваться «костями мертвецов» и затеяла твой любимый «бабушкин» торт.

– С заварным кремом? – оживилась ненадолго Даниэла и снова сникла.

– Угу. И орешками.

– Завтра День мертвых, уже третий год без мамы, а я все еще никак не могу привыкнуть. – Голос Даниэлы дрогнул, она была готова расплакаться. – Чувствую, вот-вот произойдет что-то нехорошее.

– Брось! Все хорошо!

Наоми, обняла подругу и тихонько запела:

– «Когда ты просыпаешься и чувствуешь себя разбитым… будь сильным встретить этот день… Не возвращайся к своей обычной жизни… Будет достаточно всего одного момента…» Всего одного момента, понимаешь? Ты же сама научила меня этой песне!

Растроганная Даниэла лишь сглатывала слезы.

– Где этот момент? Где? Нет и не будет. Уж точно не в этом приюте!

– Ты же не захотела покидать его стен! Хорошо. Никто не сможет заставить тебя жить, страдать и быть послушной, если ты этого не хочешь. А знаешь что? Давай убежим вместе?

– Нет, Наоми. Моя жизнь закончится здесь. И все, что я могу просить у Бога, чтобы он не отправлял меня в ад.

– Ну и носи тогда пояс с шипами! И пусть у тебя тоже будут безобразные пальцы колбасками.

Она вдруг затихла, и, словно иллюзионист, спрятала руки под фартук, готовая вот-вот вытащить оттуда голубку, зонтик или что-то еще.

– Ладно. Я тебе кое-что покажу.

Даниэла влажными глазами, как загипнотизированная, следила за каждым движением подруги.

В руках Наоми показался мятый конверт.

– Забыла передать тебе это. Лежало в келье монахини с того дня, как я заболела. Франческа велела передать его. А я все ношу и ношу в кармане. Забываю о нем.

Наоми не могла признаться, что присвоила письмо, потому что ей стало не просто любопытно, а даже обидно, что оно предназначалось не ей, а Даниэле: о подруге хоть кто-то помнил! Только сейчас Даниэла так грустила, что их любимая песня ей не помогала. И Наоми протянула ей конверт. Даниэла оживилась.

– Что это?

– Открой его скорее! Мне тоже не терпится узнать, что там, –