Адская дискотека - Жан-Кристоф Гранже

– Он предупредил своих родителей?

– Он всегда отказывался. У него были сложные отношения с ними. Они не знали, что он гомосексуал.

– Не уверен. Скорее, когда они это обнаружили, им пришлось отправить его во Францию.

– Ты этого не сделал?

– Это не моя роль.

Свифт всё ещё смотрит на это гранитное лицо. Этот парень прошёл через ад, это точно. Морщины, избороздившие его лицо, подтверждают это, но они говорят и о другом: чтобы сломить его, потребуется гораздо больше, гораздо больше.

Он решает ее немного подразнить:

– Вы только что обнаружили расчлененный труп своего пациента, и, похоже, это вас не слишком трогает.

– Я много работал в Африке. Я знаком с подобными… вещами.

Свифт всё-таки был прав. Он испытывает тайное удовлетворение. Чистое полицейское тщеславие.

– Где, например?

– Биафра. Ангола. Потом я побродил по более-менее стабильным республикам: Уганда, Центральноафриканская Республика… По сути, это были настоящие диктатуры.

Свифт внезапно чувствует себя ниже доктора. Его медицинские познания не впечатляют, зато путешествия впечатляют. Этот опыт, это богатство знаний… Он никогда не был за границей и учил английский по обложкам своих рок-альбомов.

«Если я правильно понял», — заключил он, — «большинство ваших пациентов — геи».

- Точно.

– Значит, вы хорошо знаете эту среду.

– Можно сказать и так, да.

– Разве вы никогда не слышали об агрессивном, жестоком человеке, который ненавидел бы геев до такой степени, что нападал бы на них?

– Нет. Единственная угроза этому сообществу, повторяю, – это новая болезнь.

– Это будет серьезно?

– Резня.

Свифт смотрит на дно своей чашки. Оно пусто. Значит, он когда-то выпил кофе. Он не помнит, когда именно. Вид солнца на дне чёрного осадка вызывает у него отвращение. Есть что-то непристойное, что-то отвратительное в соприкосновении кофейной гущи с фарфором. В тысячный раз он говорит себе, что ненавидит кофе — почему он всё ещё заказывает его?

«Хорошо», — сказал он, вставая. «Приходите завтра по адресу: набережная Орфевр, 36, отдел криминальной полиции, третий этаж».

- За что ?

– Вас выслушает мой заместитель Паскаль Мезеро. Помните?

– Но вы только что задали мне вопрос!

– Вот в чём прелесть полицейских. Первый раз – это всегда репетиция. Генеральная репетиция проходит в участке.

– И я полагаю, что мне придется остаться в этом районе?

– Мы ничего не можем от вас скрыть.

– Я подозреваемый?

– Вовсе нет. Вы больше похожи на важного свидетеля.

– Значит ли это, что ты собираешься снова меня вызвать?

– Вот увидишь. Мне нравится нападать неожиданно.

Снаружи Сегюр поворачивается к Свифту.

«У вас есть какие-нибудь зацепки?» — неожиданно спросил он.

– Нет. А ты, знаешь?

- Может быть…

Полицейский наклоняется вперед, хмурясь:

– Я слушаю.

«Эта болезнь…», — пробормотал доктор, перекрикивая шум транспорта. «Люди всё время говорят о гомосексуалистах. Некоторые уже видят в ней божью кару, понимаете?»

– Не очень хорошо. К чему ты клонишь?

– Не знаю… Христианский фанатик, возомнивший себя орудием Бога. Безумец, возомнивший себя исполнителем миссии и желающий наказать этих грешников…

– Это все?

– Я просто констатирую возможность.

– Очень хорошо. Я запишу.

Он заговорил в слегка ироничном тоне, но гипотеза не так уж и неправдоподобна. Он и сам уже до этого додумался.

– До скорой встречи, доктор.

Сегюр здоровается с ним и быстро уходит. Кажется, он слегка прихрамывает. Солнце едва достигает его силуэта. В нём есть что-то упрямое, что-то жёсткое. У этого парня есть класс, думает про себя полицейский. У него есть свой класс.

Натянув на себя следственные антенны в белых носках, он догадывается, что доктор сыграет ключевую роль в его расследовании.

10.

Вернувшись к своему потрепанному R5, Свифт испытывает озарение.

Он снова видит рот мертвеца. Зияющую, черноватую пустоту. Его заставили выпить чернила. Или что-то выжгли ему горло. Эту деталь невозможно забыть. Кошмарный грим, наполовину дрэг-квин, наполовину уголь. Надо было спросить мнение врача.

Пять утра, у меня озноб.

У меня стучат зубы, и я увеличиваю громкость…

Свифт сдерживает проклятие. Почти год мы с утра до вечера терпим этот бессмысленный наезд… Яростным жестом он выключает радио.

От Пале-Рояля до дома номер 36 всего несколько минут езды, но Свифт не хочет торопиться. Ему нужно подумать. Пока что единственная хорошая новость — он не встретил ни одного журналиста. Он также дал указание ребятам из Сент-Оноре: ни слова прессе. Он хочет спокойно работать.

Это грязное дело, и он хочет уладить его без шума. Сам факт нападения на гея вызывает у него настоящее отвращение. Возможно, потому, что он всегда считал это сообщество уязвимым. А тут ещё эта болезнь… Он совершенно не хочет сенсационных заголовков по этому поводу.

Но позволят ли ему вести дело? Пока что заместитель прокурора, с которым он встретился внизу здания, связался с БК, но в офисе? Нет, проблем не будет.

Во-первых, потому что убийство «тёти», как её называют его дружелюбные коллеги, — не самое настоящее преступление века. Во-вторых, потому что главный инспектор Свифт — красавец 36-го участка. Он высокий, красивый (действительно красивый: без ложной скромности) и хорошо одевается, чего нельзя сказать о его коллегах. Итак, расследование в мире педиков? Для Свифта это, без сомнения, идеальный вариант.

И хочет ли он продолжать это расследование? В этом нет никаких сомнений. Он ждал подобного убийства с самого прибытия в Британскую Колумбию. Свифт очарован насилием — настоящим насилием, тем, которое не имеет другой причины, кроме как само по себе. Полицейский был одержим Джеком-потрошителем. Он прочитал «Процесс Жиля де Рэ» Жоржа Батая. Он изучил все дела серийных убийц прошлого, от Жозефа Вашера до Фрица Хаарманна, включая Альберта ДеСальво.

В США ФБР изучает психологические портреты серийных убийц. Свифт подал заявку на участие в семинаре в Квантико и всё ещё ждёт ответа. Недавно он прочитал – заметьте, на английском – роман Томаса Харриса «Красный дракон», который глубоко на него повлиял. Книга показалась ему квинтэссенцией исследования феномена, который мучил его с детства: чудовищного убийцу, чистейшего хищника, нечто среднее между зверем и дьяволом, балансирующего на грани готического фэнтези.

А теперь еще и этот вопрос.

Если ему это удастся, он может оказаться во главе 36-го округа, но ему всё равно. Он не стремится к повышению, он стремится к движению вперёд, а это не одно и то же. Он