Последняя песнь бабочки - Иван Иванович Любенко

— Ищу старые газеты о жизни Ниццы за прошлый год и начало этого, — ответил Ардашев. — Мне нужен «Русский листок» и подшивка местной периодики, желательно «Пти Нисуа» или «Эклерер».

Аполлон Григорьевич сокрушённо вздохнул и захлопнул фолиант, название которого Клим успел прочесть на обложке: «Атлас бабочек Европы».

— Эх, сударь, с «Листком» беда вышла. Закрылся он в ноябре. Бездоходно, говорят. Слишком мало подписчиков. Но старые выпуски у нас хранятся в целости. Сейчас принесу. А французских газет у нас хоть пруд пруди.

Через минуту перед Ардашевым выросла стопка пыльных изданий. Клим уселся за дубовый стол, достал из кармана блокнот и изящный серебряный карандаш порт-мин — удобный и модный пишущий инструмент, не требующий заточки, что делало его популярным среди путешественников и деловых людей. Щёлкнув механизмом, он выдвинул тонкий грифель и принялся за работу. Его интересовали только сводки происшествий с летальным исходом. Дипломат внимательно просматривал прессу выпуск за выпуском, месяц за месяцем. Оказалось, что убийств в прошлом году не было вовсе — Ницца слыла городом спокойным. Полиция зафиксировала лишь один несчастный случай, закончившийся смертью. Первая статья в «Пти Нисуа» от 10 апреля прошлого года гласила: «Печальное происшествие. Третьего дня на мосту Маньян была задавлена насмерть молодая девушка, местная жительница Моника Коста. Причиной трагедии стал экипаж № 14. Дознанием установлено, что кучер, управлявший повозкой, выпал из неё и ударился головой о камни, в результате чего лишился сознания. Лошадь понесла и налетела на несчастную. Следствие не нашло оснований для привлечения возницы к ответственности, так как медицинское освидетельствование подтвердило наличие тяжких ушибов головы и сотрясения мозга, полученных им при падении, что совершенно исключает злой умысел».

Ардашев сделал пометку в блокноте и продолжил поиск. Вторую публикацию он обнаружил в февральском номере «Пти Нисуа» уже текущего года и, внимательно прочитав, переписал её полностью: «Трагедия вдовы из Болье. 11 февраля под тем же злополучным мостом Маньян, где ранее погибла крестьянка, полиция обнаружила тело молодой женщины Ассанты Моретти, проживавшей в деревне. Рядом с погибшей нашли корзину с рассыпавшимися апельсинами, которые она несла на рынок. По всей видимости, несчастная упала с высоты моста прямо на камни пересохшего русла. Тело отыскали случайно только к вечеру. Дознанием установлено, что в тот день Ассанта имела крупную ссору с матерью. Причиной раздора стал запрет на её повторный брак с бедным пастухом-гавуотом[14] из соседнего горного села. Очевидно, душевное расстройство и безысходность толкнули её на этот роковой шаг, заставив свести счёты с жизнью».

Третья заметка отыскалась в той же газете, датированная опять февралём текущего года. В ней сообщалось, что во время знаменитой Битвы цветов произошло самоубийство. «В самый разгар карнавального шествия 14 февраля сего года в квартире своей, в доме № 7 по улице Сен-Франсуа-де-Поль, повесилась мадам Виттория Карбоне, 42 лет».

Четвёртая статья в разделе происшествий ««Эклерер»» описывала ещё одну гибель во время того же праздника цветов, буквально через неделю — 21 февраля. «Роковая случайность омрачила закрытие карнавала. Мадам Клэр Валуа, мать двоих детей, была найдена мёртвой у подножия лестницы, ведущей к набережной. Смерть последовала от сильного удара затылком при падении. Следствие пришло к выводу, что это был несчастный случай».

Закрыв блокнот, Ардашев подошёл к столу библиотекаря. Аполлон Григорьевич снова углубился в чтение.

— Любопытная книга, — заметил Клим, кивнув на атлас. — В Ницце, должно быть, немало чешуекрылых?

Старик оживился, снял пенсне и улыбнулся:

— О, чрезвычайно много! Да, особенно в мае, когда всё цветёт. Бывает, правда, что они появляются раньше, но не в этом году.

— Вы коллекционируете бабочек или изучаете? — спросил Ардашев.

— И то и другое. Поверьте, это удивительные создания! Среди них есть очень редкие экземпляры, за которые не жалко заплатить хорошие деньги! — Аполлон Григорьевич мечтательно прикрыл глаза, словно пробуя на вкус невидимое лакомство. — Но здесь, в Европе, всё довольно прозаично. Настоящие сокровища скрыты там, за океаном, в сырых и душных джунглях Амазонки или в дебрях Перу. Там летают не обычные бабочки, а живые драгоценности! Возьмите хотя бы легендарных морфо. Представьте себе существо размером с чайное блюдце, чьи крылья не просто синие, а горят металлическим, электрическим огнём! Это даже не краска, молодой человек, это оптическая иллюзия: чешуйки преломляют свет так, что крылатую красавицу видно за километр, словно вспышку молнии в зелёном полумраке сельвы. — Библиотекарь перевёл дыхание и понизил голос до благоговейного шёпота: — Или агриас… «Принц нимфалид». Agrias claudina sardanapalus. Бархат ночи с брызгами кровавого пурпура. За безупречный экземпляр коллекционеры в Лондоне или Париже готовы перегрызть друг другу глотки. Чтобы добыть такую красоту, ловцы лезут в самый настоящий зелёный ад, рискуя подхватить жёлтую лихорадку, попасть в пасть кайману или получить отравленную стрелу от дикарей. Каждая такая диковинка в европейской витрине часто оплачена чьей-то жизнью. Вот где настоящая страсть, Клим Пантелеевич!

— Да что вы говорите! — покачал головой Ардашев.

— Да! Представьте себе! — Аполлон Григорьевич понизил голос, и его глаза за стёклами пенсне заблестели. — Вы думаете, бабочка — это лишь легкомысленный лепесток, порхающий на ветру? Вздор! Это сложнейшие механизмы природы. Взгляните, например, на олеандрового бражника — настоящий живой изумруд! Его крылья словно вырезаны из малахита и обтянуты бархатом, это шедевр камуфляжа.

— Чрезвычайно интересно! А я могу взять почитать эту книгу?

— Увы, сударь, это мой личный экземпляр, не из здешних фондов, — развёл руками библиотекарь. — Но, если вам интересно, я купил его год назад в магазине месье Гастона. Это буквально в ста шагах отсюда, за углом. Рекомендую, там отличный выбор натуралистической литературы. Но, как видите, она на французском.

— Для меня нет разницы, — улыбнувшись, ответил Клим. — Что ж, благодарю вас. Позвольте откланяться.

— Всего доброго! — кивнув, проговорил Дейер.

Книжная лавка действительно была рядом. Но нужного атласа там не оказалось. Ардашев, слегка разочарованный, поймал извозчика и вернулся в отель.

В вестибюле разыгрывалась сцена. У конторки стояла красивая дама лет тридцати пяти, жгучая брюнетка в дорогом дорожном костюме, отделанном кружевом. Вокруг неё громоздились чемоданы и саквояжи. Постоялица была явно рассержена и говорила на повышенных тонах:

— Это возмутительно! Я только что случайно узнала, что вы хотите меня поселить в тот самый номер, где жила убитая австрийская баронесса! Вы хотите, чтобы я спала в покоях с призраками? Я требую переселения!

— Сударыня, я умоляю вас, успокойтесь, — лепетал несчастный портье, промокая лоб платком. — У нас нет других свободных мест! Сезон ещё не закончился. Вы же сами знаете, с октября по конец апреля у нас наплыв гостей, вся знать