Восьмой свидетель - Стив Кавана

Завидев на этой дороге белый фургон, Джон особо не встревожился. Ему стало немного не по себе, лишь когда тот замедлил движение, тоже приблизившись к забору.

Когда машина остановилась, а с пассажирского сиденья выбрался какой-то крупный мужчина, Джон уже бежал в ту сторону. Он видел, как этот мужчина обхватил Дьяни сзади за талию. Видел, как он поднял ее и она задрыгала ногами в воздухе. Видел, как он перебросил ее через забор, словно мешок с мусором. Видел, как здоровяк опять подхватил ее, бросил в грузовой отсек фургона и запрыгнул туда вслед за ней. Задние двери захлопнулись, и фургон резко сорвался с места, когда Джон еще только подбегал к забору.

Вот то, что он сообщил полиции, согласно первому рапорту. По всему штату и в соседних Нью-Гэмпшире, Коннектикуте, Массачусетсе и Вермонте был объявлен план-перехват. Каждый год пропадает огромное количество детей коренных американцев. Что отличало Дьяни, так это что ее отец, Джон, разводил породистых скаковых лошадей и у него были связи среди влиятельных людей. Один его хороший знакомый позвонил другому знакомому, тот – кому-то еще, и Габриэлю Лейку было поручено найти Дьяни.

Он был бывшим специалистом ФБР, одной из самых ярких звезд подразделения поведенческого анализа – пока его не вынудили досрочно уйти на пенсию. Одним из этих хороших знакомых Сэндовала был бывший «морской котик»[8], ушедший в охранный бизнес. Он знал про Лейка благодаря своим связям с бывшими коллегами, которые теперь работали в правоохранительных органах.

Для поисков Дьяни не было лучшей кандидатуры.

Габриэль Лейк был человеком, который посвятил всю свою жизнь охоте на монстров.

И прямо в этот момент, в полдень жаркого понедельника на севере штата Нью-Йорк, Лейк искал один листок бумаги. Блок приехала на «Джипе», который взяла напрокат в аэропорту Олбани. Лейк заранее прибыл на место автобусом и встретил Блок в аэропорту. Сказал, что предпочитает ездить с ней за пассажира, сидя справа от нее. Это давало ему время подумать. И время привести в порядок свои бумаги.

На коленях у Лейка лежал пластиковый пакет из какого-то магазина, битком набитый всякими бумажками – газетными вырезками, обрывками карт, заметками, полицейскими рапортами, распечатанными на принтере фотографиями, салфетками, исписанными синими чернилами, и чуть ли не сотней разноцветных липучих листочков для заметок, которые сыпались из пакета как конфетти всякий раз, когда он шарил рукой внутри.

– Ну что, не нашел еще? – спросила Блок.

– Это точно здесь. У меня система, – отозвался он.

– Бардак у тебя, а не система, – буркнула она.

– Не отвлекай, пока я навожу порядок, – сказал Лейк.

Его правая нога так и подпрыгивала на коврике «Джипа». Может, он нервничал, а может, просто был из тех людей, мотор у которых не умолкает ни на секунду.

– Есть! – наконец объявил Лейк, извлекая из недр пакета порядком измятую салфетку. – Грейди Бэнкс, – зачитал он нацарапанное на ней имя, причем нацарапанное так поспешно, что кое-где ручка прорвала мягкую бумагу.

– Где-то я уже слышала это имя, – заметила Блок. Помимо своей частной работы для Кейт и Эдди, она время от времени помогала полиции Нью-Йорка в сфере своих особых интересов – к которой относились дети, ставшие жертвами сексуальной эксплуатации на всей территории США. У самой Блок детей не было, но она питала особую ненависть к мужчинам, которые эксплуатировали женщин и детей. – Я не знала, что он орудует и здесь.

– Его банда замешана вообще во всем, что запрещено законом в этих краях, – не исключено, что и в торговле людьми. А этот бар называется… Погоди-ка…

– Что, не можешь разобрать свой собственный почерк? – поинтересовалась Блок.

– Чернила расплылись, – объяснил Лейк, вертя салфетку в руках. Потом поднес ее к свету, падавшему из окна. – «Виски из миски»?

Блок забила это название в навигационную систему автомобиля. Программа поиска автоматически исправила его на несколько другое.

– Ага, точно, – подтвердил Лейк.

Через сорок минут Блок подъехала к стоянке заведения под названием «Сиськи и киски» – одноэтажному строению из шлакобетона. Стены его были выкрашены в серый цвет, над двустворчатыми дверями красовалась треснувшая неоновая вывеска. Здание одиноко стояло на совершенно пустынном участке шоссе.

– Давай-ка для начала объедем вокруг, – предложил Лейк.

Блок обогнула приземистое строение по периметру, поняв, что Лейк хочет получить представление о размерах строения. Объезжая его, она что-то прикидывала в уме, производя свои собственные расчеты. Стоянка была почти пуста. Несколько пикапов – в основном фордовских, несколько «Харлеев» и один белый фургон. Глаза Лейка быстро пробежались по номерным знакам, отметив регион регистрации фургона.

Машина остановилась, и они выбрались из нее. Блок влезла в кожаную куртку, прикрыв ею устрашающего вида револьвер «Смит и Вессон» пятидесятого калибра, висящий в кобуре у нее под мышкой. Осмотрела свои высокие ботинки «Доктор Мартенс», подтянула шнурки и натянула поверх них штанины черных джинсов.

Лейк попытался затолкать рубашку в свои серые брюки и натянул черный костюмный пиджак, чтобы прикрыть «Глок», который носил на ремне. Небрежно скомканный пиджак вчера вечером был брошен на заднее сиденье. Лейк попытался кое-как разгладить его, охлопав себя по бокам. Гарри однажды описал подход Лейка к жизни как «тщательно организованный бардак», и это описание тогда застряло у Блок в голове, теперь сразу припомнившись.

– По-моему, ты вполне соответствуешь здешнему дресс-коду, – заметила она. – Хотя тебе не мешало бы подстричься.

Лейк провел руками по голове, словно чтобы оценить состояние своих вьющихся спутанных волос. Создавалось впечатление, будто он целый месяц не смотрелся в зеркало. Что, вероятно, соответствовало истине. В голове у Лейка происходило столько всего, что у него просто не было времени подумать о химчистке, собственной внешности или даже о таких обыденных повседневных делах, как оплата счетов или покупка продуктов. Главное – принять душ и почистить зубы. И этого было вполне достаточно.

Всё его недюжинной остроты внимание всегда было сосредоточено на чем-то со стороны. В последние несколько дней – исключительно на поисках Дьяни Сэндовал.

– Я вот о чем хотела у тебя спросить, – сказала Блок. – Что конкретно ты имел в виду, когда спрашивал о моих дипломатических способностях?

Блок не шутила. Говорила она мало. И редко говорила больше, чем это было абсолютно необходимо. Что вызывало у нее некоторые проблемы межличностного характера, когда она работала в правоохранительных органах. Коллеги-копы считали Блок холодной и бездушной. Это выходило у нее ненамеренно – люди как таковые были ей просто неинтересны. В отличие от друзей – ее подруги детства Кейт, Эдди