Современный российский детектив - Анна Майская

лишь тщетные потуги, чтобы приблизиться к его совершенству. Он наизусть цитировал Блока и Цветаеву, играл не на пошлой гитаре, а на фортепиано и пел не Цоя и Макаревича, а старинные русские романсы. Ему пророчили блестящую карьеру художника, впрочем, справедливости ради нужно заметить, что среди пророков больше всех старалась пророчить его мама. Инну же не покидало чувство собственной неполноценности, так как при взгляде на его полотна она совершенно ничего не понимала и не чувствовала. Нет, она не была человеком искусства, но у нее было четкое убеждение в том, что хорошая картина должна будить эмоции. Неважно, положительными ли они будут, или нет, но они непременно должны присутствовать. Например, она часами могла смотреть на поленовский «Бабушкин сад». Она как бы сливалась с картиной воедино, ей казалось, что она и вправду ощущает запахи старой усадьбы, сладкий, нежный аромат иван-чая и мягкое тепло июльского дня… А вот полотна Босха вызывали у Инны чувство какой-то гадливости, неизбежности и тоски. Но все же это были впечатления, пусть и негативные, но они были! Глядя же на «полотна» своего единственного, она чувствовала только пустоту. Все эти мрачные закорючки, точки и крючочки будили в ней какую-то вселенскую апатию и скуку. Пару раз она ловила себя на мысли, что неплохо бы вот к этой точке пририсовать пару ножек и ушек, и тогда она станет напоминать больного рахитом и псориазом зайчика. И этот зайчик, хоть и больной, смог бы вызвать в ней хотя бы жалость… И почему все его картины назывались как-то непонятно? «Апокалипсис приходит с муравьями», «Асфиксия любви» и тому подобная чушь. Какое отношение запятая и клякса могут иметь к апокалипсису и уж тем более к любви?! Конечно, поначалу она очень старалась, но понимание так и не приходило. Тогда Инна была уверена, что ошибка именно в ней, тем более, что он всячески подчеркивал ее неосведомленность в вопросах современного искусства.

На первое свидание он подарил Инне букет орхидей и повел в какую-то новомодную картинную галерею, где два часа подряд рассказывал о творчестве современных художников. Все это было романтично до зубовного скрежета, но почему-то Инне этот поход запомнился по другой, более прозаичной причине. Была зима, по полуподвальному помещению гулял страшный сквозняк и молодые люди с длинными давно немытыми волосами кутались в куцые куртчонки и длинные вязаные шарфы. А Инна жестоко мерзла в своей коротенькой шубке и изящных кожаных сапожках. Кроме того, перед выходом из дома она выдула две большие чашки горячего кофе и почти сорок минут проторчала на автобусной остановке. То ли перемерзла, то ли все-таки «догнал» ее в дороге этот проклятый кофе, но в туалет ей хотелось невыносимо. А признаться в этом она никак не могла — отлучка в отхожее место в середине страстного монолога могла поставить жирную точку в только что завязавшемся красивом романе… Как ее не разорвало в тот раз на сотню маленьких Инн, для нее осталось загадкой до сих пор…

— Ну, что, наглый зверь, в чем мне теперь на работу-то идти, а? Что делать? А у меня сегодня все по полной программе: сначала уроки, а потом классный час и педсовет, — дыра на колготках оказалась значительной, причем на том месте, что не прикрыть, не спрятать. Конечно, в запасе есть еще две пары, но их так жалко! Повздыхав, Инна отправилась к шкафу, выудила с верхней полки вкусно пахнущий пакетик и осторожно вскрыла упаковку.

— Ладно, Дашка, остаешься дома на хозяйстве, я сегодня поздно, — Инна запахнула пальто и выскочила из квартиры.

* * *

— Да ладно тебе, Лизка, что ты так распереживалась, ну, подумаешь, тройку поставили! — Катька подтолкнула подругу к двери класса. — Пойдем-ка лучше в буфет спустимся, кажется, сегодня туда ром-бабу привезли. Ну надо же такое название «ром-баба»! А интересно, есть «кофе-баба» или «чай-баба»? А может быть «ромдядька»? Как думаешь? — она всячески старалась развеселить и приободрить свою приунывшую подругу.

— Никак я не думаю. Кать, ну как ты не понимаешь, ведь тройка это ужасно, что я бабушке скажу?! А самое обидное, что я ведь учила, я все правильно ответила! Я сегодня даже на учебнике спала. Всю ночь! — Лиза в очередной раз всхлипнула, но Катька уже тянула ее к лестнице.

— Здрасте, Инн Викторовна! — в один голос проговорили девочки, столкнувшись на лестнице с учительницей.

— Господи, — Инна едва удержалась на ступеньке. — Куда так торопимся-то?! Вы же меня чуть с ног не сбили! Что происходит?

— Да ничего, мы в буфет хотим пойти. Инн Викторовна, а почему вас не было? У нас на первом уроке какая-то мымра вас замещала, Лизке вон трояк по литре залепила! Мы потом расскажем, ладно, а то всех «ромбабов» раскупят! — и Катька потащила подругу за собой.

Инна тяжело вздохнула. Теперь-то уж ей точно влетит по первое число: на первый урок опоздала, не предупредила, и наверняка пришлось начальству срочно искать ей замену. «Мымрой» могла оказаться только Олеся Витольдовна, которая даже если была свободна от уроков, предпочитала находиться в центре общественной жизни, дабы не упустить чего-нибудь важного, судьбоносного. В душе Инна была на все сто процентов солидарна с Катькой Долговой, хотя в воспитательных целях все же нужно было сделать замечание. Про себя Олесю Инна называла «жердь в очках» — та была высока и настолько худа, что Инне все время хотелось ее подкормить. Желчи в ней было хоть отбавляй, хотя сама она искренне считала себя педагогом старой школы и не забывала при каждом удобном случае напомнить Инне, что «сейчас учителя уже не те, не те…». «Да, ладно, что уж теперь-то… Ну отчитают, подумаешь! Мне уже не привыкать!» — подумала она про себя. Быстро скинув пальто и оставив сумку в своем кабинете, Инна, не ожидая ничего хорошего, отправилась на казнь в учительскую. А то что казнь состоится, можно было даже не сомневаться.

Собираясь утром, впопыхах Инна забыла свой мобильник в коридоре на полке. Целый час она безрезультатно простояла на автобусной остановке в многочисленной компании таких же бедолаг, выбивая чечетку ногами в новых зимних сапогах. Тетки, замотанные в шарфы с неприкрытой завистью косились на ее обновку. Сапожки и впрямь были чудо, как хороши, но согревали не так что б уж очень… Интересно, а что будет зимой? Наверное, придется наступить себе на горло и привезти из деревни любимые валенки с галошами, старый дедов зипун и шапку-ушанку, — не Германия, конечно, но зато тепло и удобно! Представив себя в таком виде, Инна тихонько