Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

медленно ехал по подъездной дорожке – под колесами машины хрустели морские ракушки – и остановился на широкой площадке перед домом. Фары машины высвечивали облицованные серебристо-серыми кедровыми досками стены. Это было классическое для мыса Код простое низкое строение с двумя окнами по обе стороны от входной двери, крутой лестницей, ведущей в гостиную, и уютной спальней наверху, которая, должно быть, напоминала капитану Старбаку каюту китобойного судна. Единственным новшеством по сравнению со старой постройкой 1840 года был гараж, также облицованный кедровыми досками и выглядевший поэтому таким же старым, как и все строение. Этот дом был примитивен, как детский рисунок, он полностью вписывался в окружающий пейзаж, и это был мой дом. Эта мысль удивительно успокаивала. Я погасил фары и вылез из машины, взял из багажника свою сумку и отыскал ключи от дома, которые хранил все эти семь лет, затем подошел к входной двери.

Ключ, скрипнув, повернулся в замке, и дверь открылась. В доме не было электричества, а у меня не было фонарика, но яркий свет луны освещал прихожую. Моя сестра Морин, пользовавшаяся домом в качестве летней дачи, оставила на вешалке возле двери несколько желтых непромокаемых курток, но в остальном прихожая выглядела точно так же, как семь лет тому назад, когда я уезжал отсюда. Старый деревянный морской рундук, который я когда-то купил в Принстауне, все еще стоял под крутой лестницей, а на его крашеной крышке я разглядел свечу в оловянном подсвечнике. Я пошарил около него в надежде найти коробок спичек.

Ярко вспыхнувший свет ослепил меня. Я резко отшатнулся назад, но не успел увернуться – что-то сильно ударило меня по лицу, и в глазах у меня потемнело. От сильной боли хотелось закричать, но я не мог даже дышать. Тщетно пытаясь глотнуть воздуха и судорожно протирая руками глаза, которые невыносимо жгло, я рухнул на пол.

Часть вторая

Полиция прибыла через несколько минут. Две полицейские машины, раскачиваясь на ходу и завывая, промчались по грунтовой дороге и резко затормозили у дома. Взволнованный молодой полицейский ворвался в открытую дверь с пистолетом в руке и крикнул, чтобы я не двигался с места.

– А, черт возьми, войдите и остыньте, – сказал я устало. – Неужели похоже, что я собираюсь сбежать?

Зрение частично вернулось ко мне, и, несмотря на текущие слезы и резь в глазах, я уже смог разглядеть, что атаковавшая меня девушка теперь сидит на ступеньках лестницы, держа в руках старинный китобойный гарпун, который всегда висел на стене над моей кроватью. Но при нападении она воспользовалась не этим смертоносным орудием, а пластиковой бутылкой, стоявшей теперь подле нее на ступеньке лестницы.

– Он ворвался в дом, – лаконично объяснила она трем полицейским, которые взволнованно толклись в гостиной. – Говорит, его зовут О'Нейл. Доктор О'Нейл, – сказала она с подозрением. За последние минуты я уяснил себе, что это весьма крутая леди.

– Не вызвать ли карету скорой помощи? – спросил молодой полисмен у другого, постарше, который, склонившись надо мной, осторожно отвел мои руки от лица.

– Чем это вы его? – спросил он у девушки.

– Нашатырным спиртом.

– Господи! Вы хоть развели его?

– С какой стати?

– Господи! Принеси воды, Тед. Можно воспользоваться вашей кухней, мадам?

– Пожалуйста, вон там.

– Вы применили нашатырный спирт? – спросил молодой полицейский с выражением испуга и недоверия.

– Так ему и надо. – Девица показала полицейским бутылку из-под жидкого мыла, откуда она и плеснула мне в лицо, спрятавшись за лестничными перилами. – У меня есть знакомый полицейский в Лос-Анджелесе, – объяснила она, – так вот он посоветовал мне пользоваться нашатырным спиртом, чтобы отбиваться от маньяков. Нашатырный спирт – это самое подходящее средство для этого, и притом вполне законное. – Похоже, она пыталась оправдаться.

– Да, разумеется.

Один из полицейских принес из кухни кастрюльку воды. Теперь дышать стало легче, но боль в глазах была ужасная. Полицейский смочил мне лицо водой. Снаружи, возле дома, неестественно громко в холодном ночном воздухе звучали голоса полицейских, переговаривавшихся по радио.

– Мы сейчас заберем его отсюда, мадам, – заверил девушку старший полицейский – сержант.

– И не выпускайте его подольше, этого мерзавца, – мстительно сказала она.

– Как, говорите, вас зовут, мистер? – спросил сержант.

– Мое имя, – произнес я как можно значительнее, – доктор Джеймс О'Нейл, – и полез во внутренний карман пиджака, чтобы достать свой фальшивый паспорт.

– Стойте! – Сержант сделал движение, чтобы остановить меня, но, убедившись, что оружия у меня нет, успокоился. – А я вас знаю, – вдруг сказал он.

Я все еще плохо видел, но все же узнал сержанта – это был Тед Никкерсон, парень, с которым я был знаком еще в школьные годы. Черт возьми, все мои планы рушатся. Я предполагал прятаться на мысе несколько недель, пока судно не прибудет на место, и меньше всего мне улыбалось, что распространится слух о моем возвращении и я стану объектом преследования со стороны Майкла Эрли и иль-Хайауина.

– Вы же Пол Шэннен! – воскликнул Тед. – А это значит… – Он умолк, глядя на девушку.

– А это означает, что это мой дом, – подтвердил я.

– Это не его дом, – продолжала упорствовать девушка. – Я арендовала это помещение! У меня аренда на пять лет! – Она была в одной ночной рубашке с накинутым поверх старым шерстяным купальным халатом – моим халатом, – босиком и дрожала от холода. У нее были длинные черные волосы и восточный тип лица.

– Это дом Шэннена, – с некоторым смущением признал Тед Никкерсон. Он все еще приглядывался ко мне. – Ты ведь Пол, не так ли?

– Да.

– Чушь собачья, – воскликнула сердито девица. – Этот дом принадлежит одному типу из Бостона. Его зовут Патрик Макфи.

– Макфи – мой шурин, – сказал я. – Он муж моей сестры Морин. Когда я уезжаю, я отдаю ключи Морин – только и всего! Она приезжает сюда на летние каникулы и иногда на уик-энды, вот так.

Девушка молча смотрела на меня. Я думал, что, услышав имя Морин, она убедится, что я говорю правду. Тем временем Тед Никкерсон продолжал хмуриться, очевидно размышляя по поводу моей фамилии.

– Как твое лицо, Пол?

– Дьявольски саднит.

– Да, нашатырный спирт – это чертовски паршивая штука, – посочувствовал он.

Девушка перешла в оборону.

– Откуда же я могла знать? Он не постучал, просто вошел…

– В свой собственный дом, – закончил я.

– О, черт возьми, – сказала она сердито. – Но почему же в таком случае вы назвались доктором О'Нейлом?

– Это не ваше собачье дело, – рявкнул я и не без труда поднялся на ноги. Слезы лились у меня из глаз, а горло болело так, будто я прополоскал