Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

друзья мои, уже проблема тюрьмы… А мы свое дело сделали — выяснили, кто занимался незаконным захоронением останков. И вдобавок к этому еще раскрыли старое убийство.

Пеллетер жадно втягивал табачный дым. Сигара, конечно, была не так хороша, как те, к которым он привык, вкус ее был несколько вялым и блеклым, но сейчас он был рад и такой.

Летро выдул несколько ломаных табачных колец, поерзав, удобнее уселся на своем стуле и сказал:

— Нет, я, правда, даже и не знаю, как вас благодарить.

Пеллетер кивнул, а Летро продолжал:

— Вообще это дело… — Он покачал головой.

— Но мне все-таки понадобится еще разок съездить в тюрьму, хотя и ужасно не хочется, — сказал Пеллетер.

Летро небрежно махнул рукой.

— Над этим пусть Фурнье ломает голову. Это его проблема.

Пеллетер нахмурился, пытаясь убедить себя, что это действительно так. Ну а в самом деле, с какой стати это должно быть его проблемой?

— Только не удивляйтесь, если Фурнье в итоге ничего не расследует, — сказал он.

В этот момент в открытую дверь кабинета Летро постучали, и все трое обернулись на стук.

Офицер с порога доложил:

— Шеф, вам звонит начальник тюрьмы Фурнье.

— Начальник тюрьмы! — сказал Летро. — Быстро он продвигается по служебной лестнице!

— Прошу прощения, заместитель начальника тюрьмы, — поправился офицер.

Летро потянулся к аппарату на своем столе и сказал в трубку:

— Вы слышали наши хорошие новости? — Но тут брови его вскинулись, и он воскликнул: — Что-о?! Когда?

Ламбер посмотрел на Пеллетера, но тот, с наслаждением затягиваясь сигарой, только пожал плечами.

— Мы выезжаем! — сказал Летро и повесил трубку, после чего объяснил Пеллетеру и Ламберу: — У них еще одного человека зарезали. Мауссье.

Глава 17

Мауссье в лазарете

Лазарет наконец опустел после того, как целый день там, помимо врачей и медсестер, толклись всевозможные люди. Пеллетер попросил у Фурнье разрешения на посещение раненого арестанта, и Фурнье дал согласие, выставив перед дверью лазарета одного из надзирателей и Ламбера.

Арестант, получивший ножевые ранения четыре дня назад, пока еще находился в лазарете. Нормальный цвет лица уже вернулся к нему, и он уже сам сидел в постели. Его вообще должны были выписать в тот день и отправить обратно в камеру, но всем стало не до него из-за этого нового покушения.

Пеллетер подошел к Мауссье и присел на соседнюю койку.

— Как там поживает мадам Пеллетер? — сказал Мауссье.

Голос у него был слабый, но Пеллетер знал от доктора, что раны у Мауссье всего лишь поверхностные. То есть эта слабость была очередным его спектаклем.

Пеллетер никак не отреагировал на этот его коронный вопрос.

— Я слышал, наш начальник тюрьмы уже больше не начальник.

— А вы рады этому?

Мауссье пожал плечами.

— Мы не можем знать заранее, что преподнесет нам жизнь. Мы должны принимать жизнь такой, какая она есть.

Пеллетер, прищурившись, молчал, пытаясь найти какой-то способ приблизиться к интересующей его теме. С Мауссье всегда было так — из него никогда нельзя было выудить правду до тех пор, пока он не решал сам выложить ее вам.

— Ну теперь начальником тюрьмы, вне всякого сомнения, станет Фурнье, — наконец проговорил Пеллетер.

— Жаль, — сказал Мауссье с безразличным видом.

— А этот вот, судя по всему, будет жить, — сказал Пеллетер, кивком указав на другого обитателя лазарета.

— О нет, инспектор, этот умрет. Мы все умрем. Мы уже сейчас умираем, когда говорим.

Пеллетер помрачнел. Он уже выяснил многое из того, что намеревался. Но у него не было ни сил, ни терпения философствовать в компании этого закоренелого убийцы, поэтому он спросил напрямик:

— Это вы убили этих людей?

— Каких людей? — сказал Мауссье, удивленно изогнув брови.

— Этих арестантов.

Мауссье криво усмехнулся.

— Не в моем вкусе.

— Ну или сделали так, что они были убиты. Вашей целью был Фурнье, и вы решили, что многочисленные трупы, обнаружившиеся сразу вскоре после его появления здесь, испортят ему жизнь. Но вы не ожидали, что эти трупы будут найдены совсем не теми людьми и совсем по другой причине, и когда все пошло не так, как вам хотелось, вы вызвали меня, чтобы всколыхнуть это болото.

— Вы любите сочинять истории, я знаю, — сказал Мауссье. — Я слышал, вы много их сочинили за последние несколько дней.

На эту дешевую наживку Пеллетер не клюнул и, конечно, не стал спрашивать у Мауссье, откуда он опять так хорошо проинформирован, а продолжал:

— Это вы должны были выкрикнуть в строю «Здесь!», когда Меранже был уже мертв. И ваши камеры были рядом. Вы просто хотели еще больше замутить воду в болоте.

Мауссье зажмурился, словно от внезапного приступа боли, но по блеску в его глазах Пеллетер понял, что это очередной спектакль.

— Вы промазали мимо цели. Вы добились смещения начальника тюрьмы, но на его место получили ненавистного вам человека.

Мауссье пожал плечами.

— Ну это уж как получилось.

Пеллетер, не сдержавшись, порывисто подался вперед, намереваясь надавить на раны на животе Мауссье. Тот, видя это, даже не шелохнулся, и Пеллетер, хоть с трудом, но остановился.

— Вы порезали себя ножом, чтобы отвести от себя подозрение. Но что будет, если убийства теперь прекратятся? Фурнье же не станет от этого мягче. Даже когда я уеду.

— А кто сказал, что убийства прекратятся?

— Ну, я думаю, они прекратятся. Вы уже сделали достаточно.

— Возможно.

Пеллетер прищурился. Что это было? Признание? Нет, вряд ли. Он просто сказал, что убийства могли бы прекратиться. Стиснув зубы, Пеллетер процедил:

— Почему?

Мауссье злорадно улыбался.

— А почему бы и нет?

— Семь человек! — не сдержавшись, крикнул Пеллетер.

Он почувствовал, как побагровел от гнева, и заставил себя сделать глубокий вдох. Он не мог допустить, чтобы Мауссье вывел его из себя. И сам он ничего не мог сделать этому мерзавцу — тот и так уже был посажен за решетку до конца своих дней.

Никак не отреагировав на гневную вспышку Пеллетера, Мауссье сказал:

— Так как там поживает мадам Пеллетер? И действительно, какая жалость, что вы с ней так и не народили детишек!

Пеллетер поднялся.

— Даже не надейтесь, что я приеду в следующий раз, когда вы вздумаете вызвать меня.

С этими словами он повернулся и направился к двери, а Мауссье сказал ему вдогонку:

— К тому времени, инспектор, мы все уже можем быть мертвы.

В голосе убийцы звучало злорадство.

Пеллетер вышел в коридор и, ни словом не обмолвившись с Ламбером и Фурнье, направился к выходу. Семь человек убиты! И почему? Только из-за того, что «почему бы и нет»? Так все просто? И кто в действительности орудовал