Современный российский детектив - Анна Майская

свекровь и та стала для нее непререкаемым авторитетом на долгие годы. Варвара Афанасьевна была женщиной властной и очень обеспеченной. Много раз она заговаривала о наследнике, и когда родился Витя, радости ее не было конца. Свекровь сразу же переписала в завещании все свое имущество на него, а Антонина Владимировна с Михаилом не возражали: мальчик, наследник, любимый сын!.. А им хватит и того, что зарабатывали они сами. Кто же знал, что очень скоро жизнь повернется совершенно иначе?..

Она знала, что теперь у сына есть семья: жена и сын. Но на свадьбу он не звал, с внуком видеться запретил, с невесткой не познакомил. Поначалу Антонина Владимировна не понимала, почему сын вычеркнул ее из своей жизни; однажды она даже робко намекнула на то, что жаль, что родилась не девочка, а мальчик и как хорошо было бы назвать внучку Машенькой. Гримаса злости и ярости на миг появившаяся на лице сына исчезла так быстро, что потом она подумала, что ей все это просто показалось. Со временем Антонина Владимировна смирилась со своим одиночеством. В конце концов, это их право… А ее боль и ее любовь всегда с ней, в ее сердце. С полки старого серванта, со старой пожелтевшей фотографии, на нее смотрели улыбающиеся лица мужа и маленькой девочки. Никогда не простит она себе, что родила Машеньку так поздно. Ведь врачи предупреждали, что ребенок, рожденный в возрасте после тридцати пяти подвержен риску. Но Мишенька так хотел доченьку! Беременность протекала непросто, роды были долгими и сложными, а Машенька родилась слабенькой и болезненной. И все же они были безумно счастливы, что в их жизнь вошло это ясное солнышко! Миша поднял все свои связи, нашел нужных людей, написал целую кипу писем и прошений, и наконец-то, перед ними появилась реальная надежда на спасение Машеньки. Хирурги Мюнхенской университетской клиники брались за проведение операции. Прогнозы были самыми оптимистичными, и хотя деньги требовались большие, они с Мишей решили продать шикарную трехкомнатную квартиру в центре Москвы — единственное наследство, оставленное родителями им лично. Все остальные деньги уже давно хранились на отдельном счету и принадлежали их сыну. Вырученной от продажи квартиры суммы вполне должно было хватить и на операцию, и на последующую реабилитацию и на жизнь в Германии. Но мечтам сбыться было не суждено. Маленькая Маша умерла во сне… Миша, не вынеся горя, тихо скончался сразу же после дочки. Остался только Витенька. Но оставшись с сыном вдвоем, Антонина Владимировна не узнала своего мальчика — так он изменился за последний год. По прошествии времени, Антонина Владимировна честно призналась себе, что в то время она очень мало времени уделяла сыну: сначала больная малышка, потом умирающий у нее на руках муж… Ей казалось, что она прожила за этот год еще одну, очень несчастную, полную горя и отчаяния жизнь. Совершенно разбитая и подломленная обрушившимися на нее несчастьями, она так и не нашла в себе сил вернуться на работу. Накоплений, которые она сделала вместе с покойным мужем, вполне хватало на ту жизнь, что теперь она вела. Витенька был обеспечен, а ей много не нужно было. Именно в этот момент, наверное, и произошел тот раскол, плоды которого пожинает она до сих пор. Теперь денег почти не осталось — только то, что давал сын и плюс нищенская пенсия в три рубля. Квартиру она согласилась переписать на сына, а сама без возражений перебралась в Новогорск, где Витя приобрел для нее однокомнатное жилье. Она вовсе не считала себя обделенной — и в самом деле, все деньги по завещанию принадлежат сыну, так решила свекровь и не ей осуждать ее…

А может Витя не откажется свозить ее на кладбище в следующем месяце? Пока она была в силах, она на каждый Новый год непременно отвозила подарки мужу и дочке. Мужу — апельсины, а Машеньке конфетки, плюшевых зверюшек и погремушки… Только в последнее время ноги что-то совсем плохо слушаются, да и в голове постоянный шум. Антонина Владимировна осторожно отпила подостывший чай.

— Ничего, Мишенька, ты там за Машуней приглядывай, а я уж скоро к вам приду! Недолго ждать осталось, — сказала она, обращаясь к фотографии, с которой смотрела на нее ее семья.

* * *

Мягкие лапки прошлись по лицу, и шершавый язычок облизнул нос. Хозяйка не реагировала. Секунду спустя лапы прошествовали в другую сторону, и на этот раз была слегка прикушена мочка уха.

— Дашка, ну имей ты совесть, подлый зверь! Сегодня же все-таки суббота, дай мне хоть немного поспать!

Инна набросила на голову одеяло. Дашка немедленно нашла образовавшуюся щелку и просунулась к ней.

— Что ж такое-то? — Инна рывком села на кровати, подхватив котенка. Дашка, не ожидавшая такого напора, немного обалдела, а потом приняла игру и некоторое время они пугали друг друга. Сначала Инна притворялась, что хочет схватить Дашку за хвост, а та делала вид, что боится и шипела, а потом нападала Дашка, и Инна, хохоча, пряталась от нее в подушки.

— Все, разбудила! Ты победила, сдаюсь! Так и быть, накормлю тебя, наглая девчонка, только сначала умоюсь! — объявила Инна, нашаривая под кроватью тапочки.

Дашка, гордо подняв треугольный пушистый хвостик, снисходительно сказала, что даже и не сомневалась в этом, мяукнула и прошествовала на кухню, где и уселась возле своих мисок в ожидании сытного субботнего завтрака.

Дверной звонок сообщил об утренних гостях, когда трапеза близилась к финалу.

— Дашка, ты ждешь кого-нибудь? — удивленно спросила Инна, подливая себе кофе. Дашка фыркнула и сказала, что все приличные кошки и их хозяева в такую погоду по выходным сидят дома, смотрят телевизор, а не ходят по гостям, тем более без приглашения.

Инна, поплотнее запахнула теплый уютный халат, подошла к двери и повернула замок. На пороге обнаружился Лешка.

— Привет, Плюшка! Ты уже не сплюшка? Пустишь немного обогреться? — и, не дожидаясь ответа, Лешка шагнул в коридор.

— Привет! Проходи, конечно. А что, что-то случилось? — Инна посторонилась, потому что огромный Березин сразу занял собой все пространство в маленькой прихожей.

— Ну почему сразу «случилось»? Может я просто соскучился и захотел напроситься к тебе на кофе! — Лешка оперативно разоблачился, пристроив дубленку на вешалку и поставив на коврик у входа необъятных размеров ботинки, своим видом напоминающих два авианосца.

— Просто я не припомню, когда ты приходил ко мне просто так, потому что соскучился!

— Так потому и не приходил, что ты не приглашала. А вот теперь я сам набрался окаянства. Такое объяснение тебя устроит? — Лешка обезоруживающе улыбнулся. Инна улыбнулась