Эдди Флинн - Стив Кавана

Джерри, наверное, выскочил из машины, выкрикивая ругательства Артуру. Долго бы это не продлилось. Как только водительская дверь пикапа открылась, и Артур вывалил свою внушительную задницу на дорогу, он бы начал изображать сердечный приступ. По сравнению с женой Артура, Эйлин, Артур выглядит гимнасткой. Я представил, как Эйлин, как обычно, впала в истерику и замахала огромными руками на Джерри, и…За считанные секунды паника охватила бы всю ситуацию. Большой риск заключался в том, что Джерри позвонит по мобильному в офис и отправит в суд другого адвоката, чтобы тот присмотрел за его клиентом. Я это спланировал. К счастью, проезжавший мимо патруль полиции Нью-Йорка увидел всю аварию, и пока один патрульный вызывал по рации парамедика, другой вытащил Джерри из «Роллера», уложил его лицом вниз на капот, надел наручники, а затем запихнул в патрульную машину, чтобы им занялись после прибытия парамедиков. И всё это до того, как Джерри успел позвонить и вызвать помощь.

Это было совсем не просто, но мне помогли люди, которые могут организовать патрульную машину, которая будет преследовать адвоката и задержать его прежде, чем он успеет позвонить по мобильному телефону, и которые могут сделать практически все, что посчитают нужным.

Шансов на то, что Джерри доберется до суда в то утро, не было никаких.

«Ваш клиент очень высоко отзывается о вас», — сказал Дэвид, протягивая руку Попо.

«Я ему сказал, что мой Эдди — лучший», — процедил Попо сквозь стиснутые зубы. Отказ начал его сильно терзать.

Я не отрывала взгляда от Дэвида, словно впервые увидела его по-настоящему. Его лицо было залито слезами, а волосы прилипли ко лбу.

«Эй, я тебя знаю. Ты...»

«Не здесь», — сказал он. Его взгляд заметался по клетке, и он обхватил колени, чтобы унять дрожь в руках. Тем не менее, его ноги напряглись, и, почувствовав мой взгляд, он сунул их под скамью.

Я не ожидал, что Дэвид потеряет свою обувь. Иногда приходится импровизировать. Некоторые из лучших и самых убедительных афер увенчались успехом, потому что мошенник увидел возможность показать себя честным человеком. Завоевать доверие жертвы — самое сложное препятствие, и когда появляется возможность укрепить отношения с ней, нужно ею воспользоваться. В игре мы называли такие маленькие хитрости «убеждающими» или «убеждающими». Этими шансами нужно воспользоваться, несмотря ни на что. Потеря его обуви стала для меня золотой возможностью доказать Дэвиду свою честность.

«Эй, что случилось с твоими туфлями?»

Он опустил голову и потёр затылок. Его ноги нервно подпрыгивали, и он заламывал руки. Он посмотрел на меня, прежде чем бросить взгляд в самое сердце загона. Я увидел огромного чёрного парня, стоящего посреди загона, словно он был здесь хозяином. Вокруг него было много свободного места в переполненной клетке, полной опасных людей. Этот парень был на вершине пищевой цепочки. Он носил пару…новых кроссовок Nike. Красные слипоны. Они были ему слишком малы, и каблуки свисали на пол.

Не обращая внимания на мольбы Дэвида и его шёпот «пожалуйста, оставьте это», я направился к центру загона и протянул руку гиганту передо мной. Он был на шесть дюймов выше моих шести футов, возможно, фунтов на сто тяжелее меня, и весь этот лишний вес казался накачанными мышцами. На его широкой груди красовалась татуировка чёрного орла, расправившего крылья, а в его дёснах я увидел золотое сияние.

Этот здоровяк просто смотрел на меня.

«Я Эдди Флинн», — сказал я, протягивая руку.

Ничего.

«Не могу не заметить, что вы носите обувь моего клиента. Мне кажется, она вам не подходит. Я бы хотел их вернуть».

Глаза здоровяка горели, и я видел, как остальные в клетке толкают друг друга, готовые наблюдать за происходящим. Над загоном повисла тяжелая тишина. Я чувствовал запах его пота. Моя рука оставалась протянутой, а взгляд не отрывался от его лица.

Вместо того, чтобы взять меня за руку, гигант взмахнул правой рукой и схватил меня за галстук. Он собирался либо прижать к себе и задушить, либо просто угрожать. Я не дал ему возможности. Вместо этого я схватил его правую руку и прижал к груди. Моя левая рука взметнулась к потолку, зацепив локоть здоровяка. Я держал его запястье низко, и его локоть с громким хрустом ударился плечом о десять часов. Я видел, как выражение лица мужчины изменилось с гнева на изумление, а затем на чистую, жгучую агонию. Руки не созданы для того, чтобы так сгибаться.

«Я поднимаю руку на пять сантиметров выше, и плечо хрустит навсегда. Там много хрящей, которые будут тереться и ломаться. Ты потеряешь сознание, а когда проснёшься, пожалеешь, что не умер. Хочешь снять обувь и вести себя хорошо? Или хочешь получать пособие по инвалидности первого числа каждого месяца?»

Он кивнул. Я отпустил. Рука будет мертва ещё несколько часов, нервы и мышечные волокна разлетятся вдребезги. Я видел, что он подумывает на меня наброситься.

Я улыбнулся.

Он снял обувь.

Детство в самом отвратительном боксерском зале города имело свои преимущества, даже в юридической практике.

Я бросил туфли в цель. Он отвис, рот отвис. Нил сломал ошеломлённоготишина. «Знаешь, мне действительно нужно выписать новый рецепт на эти очки», — сказал он, снимая очки и поднося их к свету.

Нил продолжил: «Ты уже проснулся, Эдди, и твой маленький друг тоже проснулся сразу после тебя. Я позвонил Дениз: мистера Синтона нигде не видно».

«Спасибо, Нил», — сказал я.

Я видел, как Дэвид затаил дыхание, услышав, что Джерри Синтон не явился в суд. Он издавал лишь короткие, шумные вздохи, от которых губы его сжимались, когда он с трудом вдыхал спертый воздух. Пот капал с кончика его носа, смешиваясь со свежими слезами на лице.

«Помогите мне, пожалуйста? Я не знаю, что случилось с Джерри. Он должен быть здесь, но, послушай, меня всё равно не отпустят под залог. Джерри сказал, что у меня нет шансов. Просто я… я не могу пойти туда одна. Вы можете меня представлять? Хотя бы один раз? Пожалуйста, умоляю».

Всё это планирование, вся эта подготовка, всё, что я сделал этим утром, было направлено на то, чтобы вызвать эту мольбу о помощи. Когда она пришла, я промолчал, потому что знал, что если скажу «да», пути назад не будет. Я ещё раз перебрал в голове все варианты. Последние десять часов я ни о чём другом не думал. Ничего не изменилось. Не было