Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

их главная цель – именно Запад, – говорил мне ван Страйкер. – Люди Запада – собственники, и за это их следует преследовать, убивать, калечить, унижать. Но на Западе есть своя собственная террористическая организация, которой доверяют все прочие. И если нам удалось бы внедрить в нее своего ловкого человека, то, возможно, только возможно, он сумеет проникнуть в ее темные недра и в один прекрасный день, в подходящее для него время, доставит нам важные сведения.

– Вы имеете в виду меня?

– Да, тебя.

– Вы хотите, чтобы я предал Ирландию?

– Какую именно Ирландию? – Он взглянул на меня с упреком. – ИРА заявляет, что ненавидит правительство Свободного Ирландского государства в Дублине не меньше, чем Лондон. Ирландские избиратели не голосуют за ИРА, и большинство ирландского народа только и мечтает, чтобы ИРА вообще исчезла! А кроме того, наш противник – это не ИРА, а друзья ИРА – ливийцы и палестинцы.

– Но как же я доберусь до них?

– ИРА сама это организует. Мы только обучим тебя кое-каким вещам, и тогда они поймут, что ты для них идеальный курьер. Члены ИРА не могут ездить по Европе, не привлекая внимания полиции дюжины стран, но ни ирландская полиция, ни спецслужбы Англии не заинтересуются передвижениями американского шкипера, занимающегося переправкой яхт.

Мы прогуливались по сырой дорожке среди блестящих листьев магнолии.

– А если ИРА не станет делать этого?

– Это будет означать, что я напрасно потратил твое время и кучу правительственных денег.

– А что я буду иметь от этого? – спросил я нахально.

– Ты свободен, Пол. Ты не сидишь в тюрьме Флориды. Тебя обучат профессии, ты получишь деньги, чтобы начать собственное дело, и билет на проезд в Ирландию.

– А что потом?

– Когда, по-твоему, рыбак возвращается домой?

– Когда у него полный трюм рыбы.

– Так вот и ты привезешь мне богатый улов, когда сочтешь момент подходящим.

Мы остановились в конце сада над глубоким обрывом – там, в глубине долины, шел на север товарный поезд.

– Но почему ваш выбор пал именно на меня? – спросил я.

Ван Страйкер рассмеялся.

– Потому что ты негодяй, Пол, мерзавец, без принципов и чести. Я мог бы нанять сколько угодно специалистов, образованных людей, но гораздо труднее отыскать такого, как ты, негодяя, который доставляет контрабандное оружие в Ирландию и приканчивает убийц своего отца. Не трудись отрицать это. – Ван Страйкер бросил на меня быстрый взгляд и почти нежно улыбнулся. – Знаешь, Пол, когда обедаешь с дьяволом, нужно обзавестись ложкой с очень длинной ручкой. Так вот, ты моя длинная ложка.

– Ну, а если я вообще не вернусь?

Ван Страйкер пожал плечами:

– Ну что же, я ведь не говорил, будто в этом деле совсем нет риска. Возможно, ты уедешь и ничего не сделаешь для нас. Может быть, ты выдашь наш проект. Может, я вообще больше о тебе никогда ничего не услышу. Все, что я могу, – это предложить тебе новую жизнь, а что из нее сделать – это уже тебе решать. Ты не единственный, кого я отправляю в этот мир мрака, и если хоть один из вас вернется, значит, игра стоила свеч.

И вот я вернулся, чтобы выложить свои тайны.

Все, кроме одной.

Джиллспай потратил первые дни на составление схемы моего пребывания за границей. Ему необходимы были имена, места, факты, даты. Затем, установив хронологию и представив себе примерно, какой информацией я располагаю, он стал приглашать экспертов, чтобы прощупать мои мозги. Это были специалисты по террористическим группам Ближнего Востока, они прибывали к нам на вертолете.

Джиллспай никого не принуждал выслушивать мои рассказы о пребывании в Ирландии, он слушал сам. Я рассказал ему, как приехал в Дублин, а затем, по просьбе Брендана Флинна, в Белфаст, где начал работать по осмотру и доставке яхт. Это служило мне прекрасной крышей для переправки оружия, взрывчатки и боевиков через Ирландское море. Я описал, как сам установил два взрывных устройства в Белфасте. Разумеется, ИРА не нуждалась еще в одном подрывнике, но нужно было проверить, заслуживаю ли я их доверия.

– Были ли жертвы при взрыве этих бомб? – спросила Кэрол Эдамсон.

– Нет, – ответил я, – мы предупредили о взрыве по телефону.

– Мы? – переспросил Джиллспай.

– Группу возглавлял человек по имени Симас Геогеган. Его доставили из Дерри.

– Мы слышали о мистере Геогегане, – сказал Джиллспай.

Он сообщил мне, что Симас находится сейчас в Бостоне и отбивает попытки английских властей добиться его высылки. Доводы Симаса состояли в том, что он является политическим беженцем и имеет право на защиту по американской конституции. Англичане утверждали, что он просто обыкновенный убийца. Американцы-англофилы считали его нелегальным иммигрантом, а англофобы – настоящим героем. Это был невероятно запутанный клубок, адвокаты на этом деле могли бы неплохо нагреть руки. Джиллспай расспрашивал меня о Симасе, но я ничего не мог добавить.

– Какие чувства вы испытывали, когда закладывали бомбы? – спросил Джиллспай.

За окном шел редкий снежок и покрывал кусты новым блестящим слоем.

– Я делал только то, что велел мне ван Страйкер, – старался внедриться в ИРА, – сказал я вызывающе.

– А получали вы удовольствие от этого?

– Каждый раз после этого я напивался.

– Но удовольствие вы получали? – настаивал он.

– Это возбуждало, – признался я. – Когда закладываешь бомбу – идешь на риск, это возбуждает, а потом, когда дело сделано, отправляешься в бар и напиваешься, хвастаешься сам и слушаешь похвальбу других. – Это была правда, но правда была и в том, что мы пили, чтобы не думать о сделанном. Ибо понимали, что ничего не достигли и ничего не достигнем. Верили в террор одни только фанатики, возглавлявшие движение, да еще самые молодые и глупые. Все остальные чувствовали, что оказались в западне. Я помню, как однажды Симаса Геогегана трясло не от страха – от сознания безнадежности этого дела.

– Это просто ужасно, Пол, – говорил он мне в тот день, – ведь если бы мы с тобой родились в Ливерпуле, мы бы сражались на стороне проклятых англичан, правда?

Эта борьба не опиралась ни на какую идеологию, в ней не было ничего плодотворного. Это был своего рода племенной ритуал, истерический вопль, обычай, импульс протеста. И вместе с тем борьба возбуждала, в ней присутствовал дух товарищества, отваги, было много шуток и много виски. Сознание того, что мы служим какому-то великому делу, оправдывало насилие в наших собственных глазах, успокаивало совесть.

– Вы сознавали, что именно делали? – спросила меня Кэрол Эдамсон.

– Я делал это ради Америки, так ведь? – ускользнул я от ответа.

Когда в 1980 году мне предложили стать офицером связи ИРА с