Современный российский детектив - Анна Майская

— Да, вы, наверное, правы. Я сейчас.

Макс присел на кресло и раскрыл первую страницу.

* * *

Инна сидела за столом в своем кабинете и тупо смотрела в тетрадку, исписанную красивым, ровным детским почерком. Сочинения на свободную тему, — это то, что она любила и давала писать своим ученикам довольно часто. Она всегда с интересом читала эти первые пробы пера. Детская искренность, непосредственность и незакомплексованность заставляли порой задуматься над такими вещами, мимо которых взрослые люди порой проходят, не замечая их. Но сегодня она просто не могла заставить себя сосредоточиться. Мысли вертелись и путались. Уже почти три часа, уроки закончены, а от Алексея так и не было вестей. Примерно в одиннадцать она все же не выдержала и набрала его номер. С тех пор звонки ее стали регулярными, на каждой перемене, а один раз она даже нажала «Вызов» на уроке. Вызываемый ею абонент уже почти четыре часа находился вне доступа сети. Макс же все ее звонки сбрасывал.

«Что-то случилось!» — в панике думала она, в который раз перечитывая первую страницу сочинения и не понимая ни единого слова. Ладони то и дело покрывались противным липким потом, который приходилось вытирать платком.

Дверь кабинета открылась и в класс вплыла Раиса Андреевна Велешева. Высокие каблучки темно-синих лакированных туфель царственно постукивали по деревянному полу, оставляя на мастике едва заметные следы. Строгая прическа и аккуратно наложенный макияж. Ногти — мечта! Длинные, едва тронутые телесным лаком. Наверное, на фоне Олеси Витольдовны в ее дырявых заляпанных кофточках и растянутых чулках, она чувствует себя принцессой Уэльской, никак не меньше, — мимолетно подумалось Инне.

— Добрый день, Инна Викторовна, — завуч прошествовала мимо Инны и присела на стуле напротив нее. — Ну, и почему я вас так и не дождалась? Почему я сама должна ходить к вам?

Инна потерла воспаленные глаза, которые ко всему прочему начали еще и слезиться. «Вот черт, наверно тушь размазалась!» — с досадой подумала Инна и мельком взглянула в висевшее на противоположной стороне кабинета зеркало.

— Простите, Раиса Андреевна, а почему вы меня ждали? Сегодня же не было педсовета.

— Конечно, вам же наплевать на мои приказы! Впрочем, я не удивлена, ведь вы постоянно игнорируете и меня и мои просьбы, — холодно усмехнулась завуч, покачав головой.

— Какие приказы? Какие просьбы? Извините, но я вас просто не понимаю! — Инна изо всех сил пыталась вспомнить о чем таком важном ей надо было поговорить с Велешевой, но ничего не вспоминалось.

— Мне казалось, что я ясно и доходчиво пояснила позицию администрации нашей школы в нашем прошлом разговоре. Вы со своими методами воспитания и поведения, совершенно не вписываетесь в нашу команду. Поэтому, или вы пишите заявление сами, или я уволю вас по несоответствию. Поверьте, моих связей хватит, чтобы испортить вашу репутацию раз и навсегда. Но если вы сделаете это сами, то я смогу обеспечить вам неплохие рекомендации.

Инна немного помолчала, глядя на свою царственную собеседницу.

— Это шантаж? — спросила она наконец.

— Помилуй Боже! — воскликнула она с хорошо разыгранным изумлением. — Я просто пекусь о здоровой атмосфере в нашем дружном коллективе. Поймите, что вы вносите диссонанс в наш размеренный ритм. Я давала вам шанс пересмотреть свои принципы, и не раз! — она воздела холеный палец к потолку. — Но видимо вы не считаете необходимым измениться, и именно по этой причине нам надо расстаться.

Инна молча пододвинула к себе первый попавшийся чистый лист и размашистым почерком написала требуемую бумагу. Поставив подпись, она подняла глаза и увидела торжествующий взгляд Раисы Андреевны и ее победную улыбку. И тут Инна расхохоталась. На фоне того, что в последнее время происходило в ее жизни, увольнение стало казаться таким мелким, ничтожным и смешным, что она не выдержала.

Ей было безумно весело смотреть, как задыхается от возмущения Раиса Андреевна.

— Уважаемая госпожа Велешева! — произнесла Инна, промокнув выступившие от хохота слезы. — Вы, конечно, здесь царь и бог. Ни для кого не секрет, что даже наша старенькая директриса ходит у вас по струнке, потому что досиживает в своем кресле последний год. Потом вы станете полноценной хозяйкой и владычицей. Об этом все знают. Но я все же напоследок скажу вам то, что думаю о вас и о вашей «команде». Вы просто немолодая, несчастная и очень глупая женщина. Вас никогда не любили ни дети, ни их родители. Впрочем, как и вы их. Потому что в противном случае вы никогда не стали бы держать у себя в школе таких педагогов, как Олеся Витольдовна. Вы не имеете представления о том, что у детей тоже есть достоинство, которое сильно страдает, когда по нему топчут ваши туфельки с десятисантиметровыми шпильками. Дети для вас просто ступеньки, по которым вы взбираетесь по карьерной лестнице. А ведь это живые ступеньки, которые тоже могут страдать, болеть, переживать и плакать от вашего равнодушия и черствости. Они, к сожалению, не могут вам сказать этого, потому что находятся в вашей власти. А вот я могу и мне от этого стало очень хорошо и легко. А теперь возьмите мое заявление и прощайте! Рекомендации ваши мне не нужны. Счастливо оставаться!

Инна встала из-за стола и, подхватив сумку, пошла к двери, физически ощущая ненависть и немую злобу которой сверлила ее бывшая патронесса.

Уже на улице она услышала долгожданный звонок. Но звонил не Алексей, а мама.

— Доченька! Как ты там? Ты вчера не позвонила вечером. У тебя все нормально?

— Мам! А меня только что с работы уволили. Теперь уже окончательно, — Инна вдруг почувствовала, что слезы, которых до разговора с мамой не было и в помине, начинают подступать к горлу. Она судорожно сглотнула и втянула носом морозный воздух.

— Ну наконец-то! Не расстраивайся, детка, мы же с тобой уже обсуждали эту тему.

— Мам, ну как ты не понимаешь! — в сердцах крикнула Инна не замечая удивленных взглядов случайных прохожих. — Я же их предала! Всех сразу!

— Кого предала? — не поняла Нина Николаевна.

— Ребят моих! Эти сволочи их теперь совсем заклюют.

— Ну конечно, а ты хотела, чтобы заклевали тебя? В конце концов, твои ребята должны понимать, что люди бывают разными, и они должны учиться жить и существовать не только с хорошими и добрыми, но и с плохими и злыми. Это называется жизнь, Иннуся. И потом, насколько я понимаю, у тебя не было другого выхода: тебя вынудили уйти. Или я не права?

— Права, мам, но все равно у