Современный российский детектив - Анна Майская

младенца грубо вырезанная дыра. На этом снимке мальчик серьезен и кажется намного взрослее. Алексей перевернул оба снимка. На каждом из них с обратной стороны, выцветшими от времени чернилами, были проставлены даты. Обе фотографии были сделаны с разницей в год.

— Думаешь, это его семья?

— Скорее всего. Ты все посмотрел?

Березин взглянул на последний снимок и присвистнул от неожиданности. На фотографии изображение могилы, заваленной цветами и плюшевыми игрушками; на надгробном камне надпись: Филиппова Машенька. А на обороте детской рукой написано: «Я сделал это!»

— Ни фига себе! Это что же получается? Наш маленький мальчик Витя свел в могилу собственную сестру? Интересно, как он смог это сделать?

— Ну если посмотреть на дату смерти, то получается, что на тот момент девочке едва исполнилось восемь месяцев. Вряд ли, если наш Витенька придушил ее подушкой, она бы сопротивлялась и брыкалась, — невесело усмехнулся Макс.

— Но родители-то должны были что-то заподозрить? Неужели им было настолько наплевать на гибель дочери?

— Леш, ты вообще представляешь, через что им бы пришлось пройти, обвинив в смерти малышки собственного сына? Вполне возможно, что даже если они что-то и подозревали, то скорее всего постарались замять это дело и не поднимать шум. Представили все, как несчастный случай или что-нибудь в этом роде. А больше тебе ничего странным не показалось?

— Ты о вырезанном лице?

— Значит ты тоже обратил на это внимание? Согласись, нормальный человек не станет так поступать с изображениями близких ему людей.

— А кто тебе сказал, что он нормальный? Он явный псих, и это еще одно тому доказательство. Но зачем он это сделал?! Судя по этой фотографии, — Алексей сунул Максу под нос первый снимок. — У него была вполне себе благополучная семья! Прогулки, мороженое, зоопарки…

— Согласен, но только до появления в ней второго ребенка, которого наш Витя возненавидел так сильно, что даже вырезал ему лицо, точнее — ей, потому что это была девочка по имени Маша. А потом вообще убил.

Они немного помолчали.

— Значит ты намекаешь на то, что все это время он мстил своей матери за то, что у него появилась сестра? И девчонок он тоже резал из-за этого? — медленно проговорил Березин.

— Я не знаю, Леха, но согласись, что вот это, — он швырнул фотографии на стол и они распались веером, — говорит о том, что то я прав.

— Офигеть! Но если он такой псих, то почему, спрашивается в задачке, он принялся убивать только сейчас?

— Понятия не имею, хотя есть у меня одна мыслишка. Во-первых, мы не знаем точно, может это далеко не первый его опыт. Ведь насколько нам известно, раньше он «работал» с теми детьми, которых не особенно и искали. Ну а во-вторых, я думаю, что эта сволочь все тщательно подготовил: обзавелся семьей, ребенком, заработал себе репутацию. Короче, все рассчитал. Да и потом, ты же знаешь, что месть — это то блюдо, которое подается в холодном виде.

— Если все так, то он сейчас у матери, — убежденно сказал Алексей. — Надо ехать немедленно! Вызывай группу, а я пока с Лидой поговорю.

Алексей быстро прошел на кухню.

— Лидия Сергеевна, быстро собирайтесь, вам нужно уезжать отсюда.

— Куда? — растерянно спросила она.

— Как куда? Вы же говорили, что у вас родители в Москве живут.

— Да, а еще есть брат.

— Вот и замечательно. Немедленно поезжайте к ним и оставайтесь там до моего звонка. А сейчас продиктуйте мне их адрес и телефон.

— А что будет с Витей? Вы его арестуете?

— Лидия Сергеевна, давайте мы отложим все объяснения на потом. А сейчас вспомните наконец, что вы ответственны не только за вашу жизнь, но и за жизнь вашего сына. Иначе мне придется увозить вас силой.

Лида молча вышла из кухни и уже через десять минут появилась из спальни полностью одетой и с ребенком на руках. В маленький кожаный рюкзачок она уложила все необходимые вещи.

— Я готова, — тихо, но решительно сказала она. — Скажите, а это действительно правда? Ну то, что Витя… убийца?

Березин ничего не ответил, он коротко взглянул на нее и тут же отвел взгляд в сторону.

— Пойдемте, я помогу поймать вам машину, — сказал он, беря ее под руку.

Через минуту они уже спускались вниз.

* * *

Антонина Владимировна кое-как собрала седые волосы в пучок и взглянула на свое отражение в зеркале. Седые пряди неаккуратно выбивались из-под дешевой пластмассовой заколки, под глазами залегли глубокие тени, морщины изрешетили впалые щеки и лоб. Старая, никому не нужная, никчемно доживающая свой век… Наверное, Господь счел одиночество и долгую жизнь самым жестоким наказанием для нее. Говорят, что Бог каждому выделяет только то испытание, которое ему под силу. Она оказалась слишком сильной… Хотя казалось, что единственное, что хоть как-то поддерживает в ней жизнь, это надежда на встречу с родными, которых вот уже много лет не было рядом. Там, на небесах, они вновь соединятся и будут наконец счастливы.

Сполоснув потрескавшуюся раковину, в которую нападали волосы, она вышла на кухню, где на допотопной газовой плите закипал чайник. Она зябко повела сгорбленными плечами и поплотнее запахнула кофту. В последнее время она постоянно мерзла, несмотря на то, что окна никогда не открывала, тем более, что прошлые владельцы зачем-то намертво заколотили их. А может, у них была любимая кошка? Или птичка?…

На улице уже собирались сырые, неприветливые ранние сумерки. Она выглянула во двор. Опять начинался дождь, но жизнь ни на минуту не останавливалась. Какой-то карапуз тащил за собой большую пластмассовую красную машину, которая гремела колесами и разбрызгивала по сторонам фонтаны грязной талой воды. Он радостно хохотал и хлопал пухлыми ладошками, одетыми в пушистые варежки. Около палатки компания подростков что-то шумно обсуждала и пила пиво, ежась на холодном ветру. Две старушки, прислонив к лавочке свои сумки, неодобрительно качали головами и временами кидали осуждающие взгляды на молодежь. И никому в этом мире не было дела до нее… Антонина Владимировна тяжело вздохнула и задвинула простенькие ситцевые шторки.

Еще один день прожит, и теперь дорога к родным будет еще на сутки короче. Она грустно улыбнулась, залила в кружку кипяток и поставила чайник обратно. В это время из коридора разлилась трель дверного звонка. Рука от неожиданности дрогнула, и несколько капель пролилось мимо, с шипением затушив синее с рыжими язычками пламя. Она давно отвыкла от звонков. Телефон в этом месяце отключили за неуплату: Витя забыл оплатить квитанцию, а она и напоминать не стала. В самом деле, зачем ей он? Ей некому звонить…