Я говорю нет! - Уилки Коллинз

– Весьма приятным – ты едешь в путешествие! Отец хочет, чтобы ты была в Лондоне к отправке вечерней почты во Францию.

Сесилия обо всем догадалась.

– Моя сестра нездорова, и доктора посылают ее на континент.

– На воды в Санкт-Мориц, – подхватила Эмили. – Есть лишь одно препятствие, и ты можешь его устранить. Заботиться о твоей сестре будет старая добрая гувернантка, а специальный сопровождающий займется всем прочим. Они должны были выехать вчера. Сама знаешь, как сестра к тебе привязана. В последний момент она заявила, что без тебя никуда не поедет! Комнаты в Санкт-Морице уже приготовлены, и, по словам гувернантки, твой отец вне себя из-за задержки!

Она умолкла. Сесилия тоже хранила молчание.

– Неужели ты не хочешь ехать? – воскликнула Эмили.

– С радостью последую за Джулией куда угодно, – ласково ответила Сесилия. – Я задумалась о тебе, моя дорогая. – Под гнетом суровых жизненных испытаний нежная натура девушки страшилась жестокой разлуки. – Я надеялась, мы проведем вдвоем хотя бы пару часов, – вздохнула она. – К чему спешить? После обеда с нашей станции до Лондона больше поездов нет.

– Есть экспресс, – напомнила Эмили, – ты успеешь, если отправишься тотчас. – Она взяла руку Сесилии и прижала к груди. – Благодарю за все, что ты для меня сделала! Суждено нам увидеться или нет, я буду любить тебя до конца своих дней! Не плачь! – Ради подруги Эмили попыталась изобразить привычную веселость. – Попробуй быть такой же бесчувственной, как я! Думай о своей сестре – не думай обо мне! Только поцелуй на прощание…

У Сесилии потекли слезы.

– Любовь моя, я так о тебе тревожусь! Я боюсь, что с эгоистичным стариком и в ужасном доме ты не будешь счастлива! Откажись, Эмили! Моих денег хватит для нас обеих, поехали со мной за границу! Почему нет? Ты прекрасно поладила с Джулией, когда приезжала к нам на каникулы. О, моя дорогая! Как же я без тебя?

После потери отца Эмили привязалась к школьной подруге всем сердцем. Смертельно побледнев от усилий, она попыталась взять себя в руки, пока не расплакалась в голос.

– Наши жизненные пути расходятся, – мягко сказала она. – Остается лишь надеяться, моя дорогая, что когда-нибудь мы встретимся вновь.

Выдержка изменила Эмили, дрожащие руки безвольно опустились. Единственное, на что она еще была способна – говорить бодрым голосом.

– Сесилия, не надо тревожиться по поводу моих перспектив! Я стану любимицей сэра Джервиса Редвуда в первую же неделю службы.

Эмили умолкла и указала на дом: к ним шла гувернантка.

– Милая, поцелуй меня еще разок! Нам никогда не забыть счастливых часов, проведенных вместе, и мы будем постоянно друг другу писать. – Наконец она не выдержала: – Ах, Сесилия, Сесилия! Бога ради, уходи – я больше этого не вынесу!

Гувернантка их развела. Эмили упала на кресло, где прежде сидела ее подруга. Под тяжестью испытания поникла даже столь жизнерадостная натура.

Совсем рядом раздался резкий голос, заставивший ее вздрогнуть.

– Неужели вы предпочли бы оказаться на моем месте? Никому в целом свете нет до меня дела!

Эмили подняла голову. Рядом с ней стояла Франсин, наблюдавшая за расставанием подруг незамеченной, и лениво ощипывала лепестки с розы, выпавшей из букетика Сесилии. Ощущала ли мисс де Сор свою отчужденность? Да, причем с глубокой обидой.

Сердце Эмили смягчилось от жалости. В глазах же мисс де Сор вместо ответной доброты возникла лишь мрачная стойкость, которую печально видеть в столь юном создании.

– Вы с Сесилией будете друг другу писать, – напомнила она. – Полагаю, в этом есть свое утешение. Когда я покидала остров, мои родные были только рады от меня избавиться. Они сказали: «Телеграфируй нам из школы мисс Лэд». Мы, знаете ли, так богаты, что расходы на телеграмму до Вест-Индии ничего для нас не значат. Кроме того, в отличие от письма телеграмма удобнее: не надо долго читать. Домой я все-таки напишу. Впрочем, они не торопятся, и я не буду. Школа закрывается, вы пойдете своим путем, я – своим, и кому какое дело, что будет со мной дальше? Лишь старой уродливой директрисе, которой за это платят. Сама не знаю, зачем откровенничаю! Может, вы мне нравитесь? Едва ли вы приятны мне больше, чем я – вам. Когда я захотела подружиться, вы обошлись со мной холодно… Не желаю навязываться. Мне до вас особого дела нет! Могу ли я писать вам из Брайтона?

За всей этой горечью – первым проявлением тяжелого характера Франсин, причем в своем худшем виде, с момента ее приезда в школу – Эмили разглядела (или ей так показалось) душевное смятение, вызванное чрезмерной гордостью и застенчивостью.

– Конечно, зачем спрашивать? – сердечно откликнулась Эмили.

Франсин была неспособна принять сочувствие даже в таком виде.

– Неважно зачем, – отрезала она. – Просто скажите, да или нет.

– Ах, Франсин, Франсин! Из чего вы сделаны? Из плоти и крови или из камня и железа? Конечно, пишите, и я отвечу!

– Благодарю. Собираетесь и дальше оставаться под деревьями?

– Да.

– Совсем одна?

– Совсем одна.

– Чем займетесь?

– Буду думать о Сесилии.

Франсин смерила ее пристальным взглядом.

– Разве вы не говорили мне ночью, что очень бедны?

– Говорила.

– Настолько бедны, что вынуждены сами зарабатывать себе на жизнь?

– Да.

Франсин вновь ее оглядела.

– Вряд ли вы поверите, но я с радостью поменялась бы с вами местами!

И она сердито зашагала к дому.

Действительно ли за противоречивой натурой девушки скрывалась жажда любви и внимания? Или при ближайшем рассмотрении ничего такого не обнаружилось бы? Вместо того чтобы с нежностью вспоминать Сесилию, Эмили погрузилась в непрошеные и бессвязные размышления, навеянные более сильной личностью Франсин.

Вскоре Эмили поднялась и посмотрела на часы. Когда же настанет ее черед покинуть школу и начать новую жизнь?

Она так и не решила, что делать дальше, когда на лужайке появилась служанка и вручила ей визитную карточку с именем сэра Джервиса Редвуда. Внизу было дописано карандашом: «Миссис Рук ожидает мисс Эмили Браун». Наконец-то открывается путь к новой жизни!

Взглянув на приписку, Эмили осталась не вполне довольна. Разве не проявил бы должного уважения сэр Джервис или мисс Редвуд, написав подробное письмо, из которого она узнала бы о предстоящем путешествии и том, что в будущем доме ей рады? В любом случае, работодатель оказал ей услугу: напомнил, что теперь ее место в жизни совсем не то, как в те времена, когда ее отец был жив, а тетушка – богата.

Эмили подняла взгляд. Служанка ушла. Неподалеку стоял Албан Моррис и молча ждал, пока она его заметит.

Глава VIII. Учитель и ученица

Первым