Я говорю нет! - Уилки Коллинз

побуждением Эмили было уклониться от встречи с учителем рисования, потом она передумала. Прощальный разговор с Сесилией заставил ее быть добрее к Албану Моррису в день всеобщих прощаний и расставаний. Вероятно, ему тоже хотелось проститься. Эмили подошла, собираясь пожать ему руку, но он остановил ее жестом, указав на карточку сэра Джервиса Редвуда.

– Мисс Эмили, могу ли я сказать пару слов об этой женщине?

– Вы про миссис Рук?

– Да. Вам известно, зачем она здесь?

– Она приехала по договоренности, чтобы сопроводить меня в дом сэра Джервиса Редвуда. Вы с ней знакомы?

– Отнюдь. Я повстречал ее случайно по пути сюда. Если бы миссис Рук всего лишь попросила меня указать ей дорогу к школе, я бы сейчас вас не тревожил. Но она навязала мне разговор, в котором всплыло кое-что, о чем вы должны узнать. До сего дня вам приходилось слышать об экономке сэра Джервиса Редвуда?

– Лишь то, о чем сообщила моя подруга, мисс Сесилия Вайвил.

– Мисс Сесилия упоминала, что миссис Рук была знакома с вашим отцом или другими членами семьи?

– Нет, конечно!

Албан задумался.

– Вполне естественно, – заключил он, – что миссис Рук проявляет по отношению к вам любопытство. Вопрос в другом: почему она спросила у меня про вашего отца, причем в весьма странной манере?

Эмили заинтересовалась и увлекла учителя к креслам, стоявшим в тени деревьев.

– Мистер Моррис, расскажите, что именно сказала та женщина? – И она жестом предложила ему присесть.

Албан невольно отметил грациозность, с которой девушка опустилась в кресло, и легкий румянец, вызванный тем, что он собирался ей рассказать. Мигом позабыв о данном себе зароке, он молчаливо восхищался предметом своего обожания. В ее поведении не было и намека на смущение, коим она себя выдала бы, если бы испытывала к учителю тайное чувство. Эмили поймала на себе его взгляд, и в глазах ее отразилось недоумение.

– Сомневаетесь во мне? – спросила она. – Миссис Рук сказала об отце то, чего я не должна знать?

– Нет-нет, что вы!

– Вид у вас растерянный.

Столь невинное равнодушие стало для него серьезным испытанием. Албану Моррису вспомнились события прошлого – несчастная любовь и жестокая травма, – и у него взыграла гордость. Не выставляет ли он себя на посмешище? Сердце так колотится в груди, что тяжело дышать, а она сидит себе и удивляется его странному поведению! «Даже эта девушка столь же хладнокровна, сколь и все остальные женщины!» Вспышка раздражения помогла ему взять себя в руки, и он извинился со светской непринужденностью.

– Простите, мисс Эмили, я задумался, как бы выразить то, что собирался сказать, покороче и попроще. Надеюсь, получится. Если бы миссис Рук просто спросила, живы ли ваши отец и мать, я счел бы это проявлением любопытства со стороны сплетницы и тут же позабыл. На самом деле она выразилась так: «Надеюсь, вы можете мне рассказать про отца мисс Эмили…» Тут она запнулась и внезапно изменила вопрос: «Родители мисс Эмили еще живы?» Возможно, я делаю из мухи слона, но во время разговора мне подумалось (да что там, я и сейчас так думаю!), что у нее особый интерес к вашему отцу, однако в силу каких-то причин она не хочет, чтобы я это понял, потому и изменила вопрос, чтобы он относился к обоим родителям.

– И что вы ответили?

– Ровным счетом ничего, ведь никакими сведениями я не располагаю.

– Позвольте мне поделиться с вами нужными сведениями, прежде чем мы продолжим. Я потеряла обоих родителей.

Минутное раздражение Албана мигом испарилось. Он вновь стал серьезен и нежен, тут же простив, что прелестная Эмили не понимает, насколько ему дорога.

– Вас не огорчит, если я спрошу, давно ли умер ваш отец?

– Почти четыре года назад, – ответила она. – Отец был бесконечно щедрым человеком, и интерес миссис Рук может проистекать из чувства благодарности. Возможно, он проявил к ней доброту, и она вспоминает его с благодарностью!

Албан не смог с ней согласиться.

– Если интерес миссис Рук настолько невинен, зачем поправляться таким странным образом? Чем больше я размышляю, тем меньше уверен, что ей известна ваша семейная история. Пожалуй, если вы расскажете, когда умерла ваша матушка, я смогу составить более четкое представление.

– Настолько давно, – ответила Эмили, – что я ее даже не помню. Я была совсем крошкой.

– И все же миссис Рук спросила, живы ли ваши родители! Одно из двух, – заключил Албан. – Либо тут какая-то тайна, которую нам сейчас узнать не дано, либо миссис Рук действовала наугад, пытаясь выяснить, не состоите ли вы в родстве с каким-нибудь ее знакомым мистером Брауном.

– Кроме того, – подхватила Эмили, – следует помнить, что фамилия у меня очень распространенная, и она могла ошибиться. Как бы узнать, действительно ли она говорила про моего любимого покойного отца?

– Если у нее были причины скрытничать, то выяснить это не удастся – разве что выйдет застигнуть ее врасплох.

– Каким же образом, мистер Моррис?

– Единственное, что приходит в голову… Скажите, у вас есть миниатюра или фотография отца?

Эмили сняла с цепочки для часов изящный медальон с инкрустированной бриллиантами монограммой и протянула ему.

– Здесь его фотография, – пояснила она, – подаренная мне тетушкой в дни ее былого благоденствия. Думаете, стоит показать ее миссис Рук?

– Да, если представится удачная возможность.

Сгорая от нетерпения, Эмили тут же поднялась.

– Не стоит заставлять миссис Рук ждать!

Албан остановил ее взволнованным жестом.

– Мисс Эмили, могу ли я попросить вас об одолжении? Я всего лишь учитель, работающий в школе, но не будет ли с моей стороны слишком самонадеянным… Могу ли я предложить свою помощь одной из наших учениц?..

Тут он окончательно смешался. Албан презирал себя и за слабость, и за то, что как дурак запнулся, озвучивая простейшую просьбу.

На сей раз девушка его поняла.

Проницательность, которая давным-давно позволила Эмили открыть его тайну, доселе дремавшая из-за более насущного интереса, проснулась в ней с новой силой. Она мигом вспомнила, что мотив, побудивший Албана предостеречь ее перед общением с миссис Рук, не просто дружеский, как было бы в случае с любой другой ученицей. В то же время Эмили быстро сообразила, что не следует рисковать, поощряя настойчивого возлюбленного, и выдавать своего смущения. Ему явно хочется присутствовать (в ее интересах) при беседе с миссис Рук, так почему бы и нет? Мог ли он упрекнуть ее, что она дает ему ложную надежду, принимая помощь в обстоятельствах трудных и сомнительных, на которые он сам и указал? Ни в коем случае! Не дожидаясь, пока Албан придет в себя, она ответила ему столь