Контрольный выстрел - Ю. Несбё

— Иногда пишет. Но говорит, что у неё появился мужчина.

— Тебя это никогда не останавливало.

— Тебя тоже, — сказал он и протянул ей чашку.

Они улыбнулись друг другу.

— Мы с тобой худшие люди в мире, — сказала Катрине, отпила и вернула чашку.

— Зато у нас лучшее в мире какао, — ответил Харри и приложился к другому краю. — Как Олег?

— Справляется. Умный. Мотивированный.

— И собранный?

— В каком смысле?

Харри пожал плечами.

— У него и так забот хватает.

— А у кого меньше? Я теперь всё время на работе. К счастью, Хельга у Олега — просто ангел. Дети ходят в один садик, и, когда моей свекрови нет в городе, она забирает Герта к ним на ужин.

Харри потёр шею.

— Да, год у вас начался бурно.

Катрине покачала головой.

— Три возможных убийства за первую неделю — похоже, своего рода рекорд.

— Возможных?

— Смерть Джона Дейла могла быть самоубийством.

— Того, кто истёк кровью на собственном столе в гостиной?

— Это Олег держит тебя в курсе?

— Тогда он выбрал чертовски сложный способ. Вырезать куски собственной плоти после того, как ввёл себе препарат для разжижения крови?

Катрине пожала плечами.

— У людей, которые кончают с собой, нередко изначально есть психические проблемы. Мы с тобой видели и похуже, разве нет?

— Но, насколько я понял, у этого мужчины никаких проблем с психикой прежде не было, зато был длинный список людей, которые могли желать ему смерти.

— Да, среди его должников были и люди из теневого бизнеса, и отчаявшиеся, которым больше нигде не давали кредитов. Но технических следов, которые указывали бы на чьё-либо вмешательство, нет.

— Может, ему приставили пистолет ко лбу именно для того, чтобы всё так и выглядело?

— В крови вокруг стола нет отпечатков обуви.

— Если убийца ушёл, как только кровопотеря лишила Дейла сознания, из-за гепарина кровь ещё не достигла первой стадии свёртывания. Поэтому, наступая в неё, он не оставлял следов. К тому же на нём были бахилы, которые он снял, прежде чем выйти из лужи, — вот почему на остальном паркете нет крови.

Катрине кивнула.

— Иногда мне тебя не хватает, Харри.

Он кашлянул.

— В отделе убийств, — добавила она. — Не воображай лишнего.

— Но?

— Что «но»?

— По тебе видно: версию убийства ты не принимаешь.

Она завинтила крышку термоса и посмотрела на каток. Ответила лишь после того, как отыскала взглядом Герта.

— Я ничего не принимаю на веру, Харри. Кажется, это первое, чему я у тебя научилась, когда пришла в отдел убийств. Ты сказал: пусть сомнение правит. Всегда. Поэтому я ничего не принимаю и ничего не исключаю. Просто говорю, что пока мы склоняемся к самоубийству. И я собираюсь назначить Олега руководителем следственной группы по этому делу.

— Рановато.

— У нас есть ещё два дела, где мы точно знаем, что это убийства. Пусть попробует себя на этом. Полной группы не будет — только он и ещё пара человек.

— М-м.

Заразительный смех Герта прорезал певучий скрежет коньков.

— Кстати, о самоубийстве и сомнениях, — сказал Харри. — Моё первое дело — проверить, не организовал ли Биргер Неслунд собственное убийство. Несколько месяцев назад он увеличил сумму страхования жизни. А теперь проверили другие компании: оказалось, он застраховал жизнь ещё в двух компаниях. Это совершенно законно, но подозрительно: общая страховая премия была довольно высокой, особенно с учётом того, насколько плохо шли дела его фирмы.

— Мы тоже об этом думали, — сказала Катрине. — И попросили разрешения допросить жену, которой достанутся деньги. Но она отказывается.

— Олег говорил. Неудивительно, если она убила мужа и боится себя выдать или думает, что вы как-нибудь её подловите.

— И не особенно умно, если она хочет избежать подозрений. Если… — Катрине осеклась. — Зачем мы проговариваем эти очевидные вещи?

— Потому что я хочу предложить сделку.

— Сделку?

— В отделе убийств мы нечасто сталкивались со страховыми компаниями, поэтому для меня было новостью, что у отделов расследований есть пара преимуществ перед полицией. Одно из них вот какое: когда страховая просит о допросе — или «интервью», как они это называют, — она может использовать закон о договорах страхования как рычаг. Компания не обязана выплачивать ни эре, пока получатель отказывается от интервью или отвечает на вопросы неправдиво. Короче говоря, думаю, Ламай Неслунд согласится поговорить со мной. Полиция, в свою очередь, может запросить у страховой сведения, имеющие отношение к делу, включая запись интервью. Иными словами, я могу добавить вопросы, на которые отдел убийств хотел бы получить ответы.

Катрине с чем-то похожим на удивление смотрела, как Харри доставал из кармана пачку сигарет.

— Что?

— «Хотел бы получить», — повторила она. — Никогда прежде не слышала, чтобы ты так говорил. Или говорил так много. На новой работе научился?

Он улыбнулся и прикурил от белой одноразовой зажигалки Bic.

— Тебе даже не интересно, что я попрошу взамен?

— Я думала, твоя выгода — узнать наши вопросы.

Харри покачал головой и выпустил в темноту серый сигаретный дым.

— Страховые компании имеют право на сведения по делам, участниками которых являются, после того как расследование завершено. Но вы также вправе сообщать компании текущую информацию о ходе расследования.

— И ты хочешь, чтобы мы сообщали её вам?

— Не им, а мне, — сказал Харри. — Ты знаешь, я не передам ничего, чем можно навредить полицейскому расследованию или помешать ему.

— Ты отдаёшь себе отчёт, что место, где работаешь, неизменно называешь «они», а отдел убийств, из которого давно ушёл, — «мы»?

Харри затянулся и задумчиво посмотрел на сигарету.

— От дурных привычек трудно избавиться.

Катрине покачала головой. Харри увидел, как Герт и девочки направляются к скамейке и какао.

— Спасибо, — сказал он.

— По-моему, от этой сделки больше всех выигрываю я.

— Я не о сделке. О Герте. О том, что мне позволено… быть частью его жизни.

Катрине кивнула.

— Хорошая формулировка. Потому что большего почти не будет. Когда ты не пришёл на его день рождения…

— Я пил, Катрине.

— Я знаю, где ты был, Харри.

— Поэтому и благодарю. Я не считаю это само собой разумеющимся. Ладно?

Вдалеке Герт нарочно упал между девочками, которые, смеясь, подняли его на ноги. Его лицо сияло беспримесным счастьем.

— Знаю, у тебя от этого болит сердце, — мягко сказала Катрине.

— Да, — ответил Харри и глубоко затянулся, словно пытаясь оттеснить комок в горле. — Но ничего. Я тоже не хотел бы, чтобы моим отцом был я.

ГЛАВА 12.

Было только половина седьмого вечера, а Олег уже спешил, дрожа от холода, по Грёнланнслейрет, прижимая телефон к одному