Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

«Вы допрашивать меня тут не имеете никакого права, вы не следователь. Я только с прокурором говорить буду». Ну и все. Что, я его силой, что ли, должен был принуждать? А тут охрана его еще поднаперла. Барбосы! Я прям за «чайку» нашу даже испугался: замочат еще у меня в кабинете. Отвечай потом за него.

— А хвалился-то вчера, — поддела Катя. — Я да я, да я им очную ставку, да мужу в его честные глаза гляну… Что, поглядел? Так-то, не хвались, — она вздохнула. — И теперь, конечно, у нас нет никакой возможности проверить, где находился Преториус в момент убийства. Кстати, а что ваш патологоанатом говорит?

Установил он точное время смерти Ирины Преториус?

— По заключению смерть наступила в промежутке между половиной первого и половиной третьего.

— Но это слишком расплывчатое определение.

— А других нет. Мы ее как раз с тобой в полтретьего и обнаружили. А зачем тебе такая точность до минуты?

Катя помолчала секунду, собираясь с мыслями.

— Тебе не кажется, Клим, — сказала она, — что версия, изложенная Чайкиным, во многом расходится с версией Марты и ее жениха?

— Конечно, расходится. А как же? Так и должно быть. Где ты видела свидетелей, чтобы тютелька в тютельку все показывали одинаково? А что ты конкретно имеешь в виду?

— Чайкин только что все нам так представил, словно это была обычная пылкая любовная ссора, замешенная на ревности и раздражении. Марта же, помнится, говорила, что, когда они встретились с Ириной Преториус в ресторане, она была в ужасном, я хорошо запомнила — Марта несколько раз повторила это слово, — в ужасном настроении.

— Ну, переживала, наверное, тетка. Тарзан-то этот — мальчик-картинка. Досадно такую игрушку потерять на дороге.

— И все же даже если она так сильно переживала…

Нет, тут что-то не стыкуется. Если честно, я больше склонна верить вашей Марте, — сказала Катя. — А это значит, Чайкин снова нам лжет или говорит не все, что было. Обычная ссора не могла довести Преториус, женщину с ее-то характером и положением, до такого состояния. Помнишь, Марта сказала: «Она была как в лихорадке». Куда-то сразу сорвалась из ресторана, никого не предупредив, по существу, наплевав и на Марту, и на ее спутника. А ведь они приехали специально, чтобы ее встретить. Такое невежливое, странное поведение говорит только об одном — о сильном душевном волнении, о потере контроля над собой.

— Ну, может, она так из-за Чайкина испереживалась. Даже назад в Зеленоградск кинулась искать его, мириться. Он-то, видишь, тоже по ее следу как гончая кинулся. Конечно! Кто от своего счастья бегает? Преториус — баба богатая была, он при ней, разведись она с этим своим колобком на ножках, жил бы припеваючи. Чайкин, конечно, ее боялся потерять, хоть и выпендривается сейчас. Для таких, как он, женщины вроде Ирины — находка, подарок судьбы, независимо от их возраста.

— Ну, допустим, возможно, она и хотела вернуться к Чайкину, но где бы она его искала? На дороге? Ну, и это допустим. Тогда почему ее нашли спустя несколько часов в совершенно ином месте, на пустынном берегу? Как она вообще туда попала? Ведь мы там вроде все осмотрели, да? — Катя вздохнула. — Песок сыпучий, гад, следы не хранит, но все равно было ясно с первого взгляда — она приехала туда сама. Но зачем? Как она, чужая, приезжая, вообще смогла сориентироваться в этих местах?

— Ты так говоришь, словно тут — тайга. Место, где мы ее нашли, найти и ей самой было проще пареной репы. Тут шоссе одно. И если бы кто-то, например, с ней уславливался об этом месте, сказал бы просто — езжай прямо по дороге до церкви, а потом первый же поворот к пляжу. Господи, да чего тут искать-то, это ведь рукой подать от поселка. Она и сама могла с дороги увидеть поворот и свернуть.

— Зачем? — спросила Катя. — Воздухом подышать, на море полюбоваться? С кем-то встретиться на берегу? Но, кроме Марты, тут у нее знакомых нет и не было. С женихом Марты, этим Сукноваловым вашим, она всего за пять минут до своего бегства из ресторана познакомилась. А на пляже тогда вообще не было ни души, кроме одной экскурсантки — это я про себя, чокнутого рокера на своем мотоцикле и старика Баркасова.

— Еще был убийца, — сказал Катюшин, — которого никто из нас не видел. Увы.

— И все же это очень, очень скверно, что ваш неучпатологоанатом даже не может определить точное время ее смерти, — возмутилась Катя. — Я бы на месте вашего следователя с этим не мирилась, назначила повторную экспертизу.

— Чего? Теперь и трупа-то уже нет. Аукнулся трупешник. А чего ты так к этому времени пристала, не пойму? — Катюшин нахмурился. — А? Радость моя, ты того, давай.., карты на стол. Я тут всей обстановкой владею, поняла? Я тут следствием руковожу. Это мой участок. Так что давай, говори все, не скрытничай.

— От церкви до места, где мы нашли Преториус, пять минут быстрым шагом через дюны, — сказала Катя, — а в церкви в это самое время были еще двое — Линк и Дергачев.

— Но вы же Ваньку всей компанией с колокольни стаскивали, когда он, пьяный, в колокол вдарить хотел!

— Кто это тебе сказал?

— Кто? Линк, и потом сам Ванька признался. Я ему пять суток хотел, алкашу, вкатить, да пожалел что-то.

Вид у него наутро не того был…

— Линк тебе сказал не всю правду. Мой муж и его товарищ Мещерский действительно лазили на колокольню за Дергачевым. Он пытался выпрыгнуть из окна в пруд — покончить с собой. Я это видела собственными глазами. Линк нам сказал, что это вроде все из-за Марты, что она отказала ему.

Катюшин тихонько свистнул.

— Возможно, Линк просто не хотел, чтобы слухи о попытке самоубийства по поселку разгуливали, — продолжила Катя, — но к чему все это я веду? Эти двое тоже находились недалеко от места убийства, и это факт. А так как все, происходящее возле церкви в те мгновения, было слишком нелепым и непонятным, я бы хотела, чтобы мы с тобой располагали максимально точными данными насчет времени смерти Ирины Преториус, чтобы… Ну, чтобы сопоставлять…

— Но ни Линк, ни Дергачев с этой дамочкой даже знакомы не были, — хмыкнул Катюшин. — Это тогда получается, что и Баркасов ее мог ножом ударить, и я, и ты.

— А я и не собираюсь замыкаться на версии, что эту женщину убил непременно кто-то из числа ее знакомых — муж или любовник, — отрезала Катя. — Разве не могла она встретиться на вашем