Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

предположение Йео верно, то Мерсер показал Кюммеру, где стоит машина, и попросил отвезти его домой, в коттедж в Белых Стенах. Сидел рядом, дожидаясь подходящего момента, и тогда накинул Кюммеру на голову плед и ударил гаечным ключом, бывшим в машине. Вышиб ему мозги, войдя от страха в исступление, – ведь сам по себе он человек не свирепый.

Затем Кэмпион вспомнил осторожные намеки суперинтенданта в телефонном разговоре. Он говорил о «детской уловке» Носка. Видимо, убив Кюммера, Мерсер откатил машину на обочину, дошел до станции и там дождался своего шофера, который, естественно, решил, что хозяин, как обычно, приехал последним поездом.

После смерти Хлои Мерсер уехал в Париж, а велосипед уже тогда был в доме, и Конрад уже высказал свои угрозы. От Парижа до Вены всего несколько часов на самолете. Все убийства были совершены очень небрежно. Как заметил Йео, убийца, вероятно, не видел опасности разоблачения. Такие преступления мог совершить тот, кто считается божком в своем небольшом кругу. А кто здесь божок? Не Сьютейн – он труженик, и у него столько обязанностей, что ему самому страшно, – а Мерсер, с которым носятся и нянчатся и от всего оберегают, и он так о себе возомнил, что утратил связь с реальностью.

Кэмпион поднялся на ноги. Только теперь до него полностью дошел смысл того, что передал ему суперинтендант по просьбе Йео. Йео узнал правду и ошибочно предполагает, будто он, Кэмпион, знал ее с самого начала. Хлоя вышла замуж за Мерсера, и их расставание вдохновило его на создание удивительно проникновенной мелодии. В записной книжке Кюммера было имя Мерсера, и оно же – в свидетельстве о браке.

Облегчение, которое испытал Кэмпион, силой было подобно взрыву. Оно обволокло его, расслабило и утешило, словно крик из детства: «Это все неправда, это все приснилось!» Он свободен! Груз упал. Сьютейн – не убийца. Линда, Сара, Носок, Ив и театральная труппа, вся их милая пляшущая братия, – все, казалось, уже было на краю пропасти, но теперь – спасено. Какая счастливая ошибка. Это – неправда!

Кэмпион помедлил. Через окутавшее его теплое и легкое облако пробилось бренчанье рояля. Оно принесло ему еще одно воспоминание, и у него едва не остановилось сердце.

Концы не сходились.

Имелось некое обстоятельство, из-за которого Кэмпион с самого начала исключил композитора из списка подозреваемых. На время Хлоиной смерти у Мерсера было алиби. Весь вечер он играл, и его слушал единственный человек, чье свидетельство в столь жизненно важном вопросе Кэмпион мог принять безоговорочно, – дядя Уильям – небезупречный, но и неподкупный, не святой, но чистый, как летний полдень.

Кэмпион медленно прошел по террасе и остановился у большого окна. В глубине комнаты виднелась над роялем неопрятная шевелюра Мерсера. Взгляд сыщика пробежал дальше, и у него перехватило дыхание.

В глубоком кресле, рядом с которым стоял пустой графин, покоился, скрестив короткие ножки и сложив на животе ручки, небезупречный дядя Уильям; лицо у него было красное, и спал он сном хорошо подвыпившего праведника.

Вероятно, стадо бизонов, пробеги оно по гостиной, могло бы его разбудить, но ничто другое в ближайший час не нарушило бы этого пьяного покоя.

Кэмпион попятился и едва не наткнулся на стоявшего на крыльце хозяина. Сьютейн был спокоен, его угловатая фигура казалась расслабленной.

– Не втягивайте сюда Ив, – тихо попросил он. – Когда все это случилось, у них был в самом разгаре сумасшедший роман. Сначала девочка ревновала к Хлое, а после ее смерти он переменился, и она, бедняжка, не понимала почему. Вот и сбежала. Не могла его больше видеть. Я повсюду ее разыскивал. А в пятницу, когда Носок выяснил, где она, я поставил вместо себя дублера и поехал поговорить с сестрой. Тогда-то я все из нее и вытянул.

Сьютейн вздохнул, пристально глядя на собеседника.

– Они скрывали, понимали, что я буду против.

– А давно вы узнали правду про Мерсера? – Кэмпион тоже внимательно смотрел на Сьютейна.

Тот удивился:

– Я видел. Я думал, вы догадались. Дорогой мой, я видел его на мостике. Он сбросил ее прямо мне под колеса.

Танцор шагнул вперед, и взгляд у него был совершенно искренний.

– Я думать не думал, что Мерсер продолжит, – серьезно сказал он. – Я добыл свидетельство о браке и сжег, ведь ему это и в голову не пришло бы. Но я не думал, что он еще убьет. После Борбриджа вы мне стали здесь необходимы! Понимаете, Кэмпион, вы как бы представляли мою совесть. Вам следовало его разоблачить. Но я не мог вам подсказать. Не мог его выдать. После войны мы оба жили в Париже. Я был его единственным другом, и – господи боже мой! – я был тем нищим, который увел у него жену.

У ворот уже раздавался шум моторов, – две полицейские машины тихонько проскрипели по гравийной дорожке.

В малой гостиной Мерсер все наигрывал свою павану.

Сьютейн совершил медленное и очень красивое танцевальное движение. Смотрел он при этом вверх, губы его кривились в улыбке, а в глазах стояли слезы.

– Ну разве я мог? – повторил он.

Мистер Кэмпион, криминолог

Нижеследующие семь дел были отобраны из послужного списка успехов мистера Кэмпиона как представляющие достаточно полный обзор его трудов на детективном поприще.

Что касается «Дела покойника Свина», то мистера Кэмпиона убедили рассказать данную историю своими словами, поскольку по причинам сугубо приватного плана он был против включения ее в сборник, если к личной стороне тех событий не отнесутся с надлежащей деликатностью. Дама, о которой идет речь, ознакомилась с текстом и дала согласие на его публикацию.

Остальные истории записаны личным секретарем Кэмпиона мисс Марджери Эллингем, до настоящего времени обладавшей исключительными правами на ведение хроники его деятельности.

Дело «Белого слона»

ДЕЛО «БЕЛОГО СЛОНА»

Рабочий дневник Альберта Кэмпиона

Том 6, с. 1 и далее

Дата: 20–25 мая 1935 г.

Место: Лондон и Париж.

Официальные лица: старший инспектор Станислаус Оутс, Центральный филиал отдела криминальных расследований, Скотленд-Ярд.

Личные заметки: весьма изобретательный метод связи, впервые использованный бандой Мейера. Памятка: обратить внимание, может быть использовано снова.

Опасность международных благотворительных организаций.

Послал Джулиет Грейсби рыбку из копенгагенского фарфора (свадебный подарок). Это дело дорого мне обошлось.

Мистер Кэмпион, сопровождавший свою спутницу по заполненному людьми внутреннему двору Берлингтон-хауса[238], заметил старуху в «даймлере» отчасти потому, что тот едва его не переехал, а отчасти из-за ее взгляда, столь яростно-неодобрительного, что ему показалось – то ли она его очень хорошо знает, то ли с кем-то перепутала.

Его просветила Джулиет Фишер-Спригге, устало облокотившаяся на