Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

Виктор тоже хохотнул. Вроде бы искренне.

— Ты говоришь совсем как моя мама, — заметил он.

— Сочту за комплимент.

— Она, кстати, передает тебе привет. Сказала: не забывай о разговоре, предложение по-прежнему в силе.

— Хорошо, я учту, — снова рассмеялась Эмма.

— Так, значит?..

— Ответ «нет». Передавай от меня привет Эмбер.

Виктор наклонился, собираясь ее поцеловать.

Дверь распахнулась, и в проеме показался огромный букет желтых роз, за которым маячил Загарян.

Мужчины смерили друг друга взглядами.

— Заходи, — пригласила Эмма. — Виктор как раз собирался уходить.

Виктор кивнул и медленно вышел.

Загарян сел на освободившийся стул.

— Ты как?

— Нормально. Завтра выписывают. А ты?

— Ну а мне вообще не на что жаловаться.

Детектив закинул ногу на ногу. Внезапно до него дошло, что он так и не вручил букет. Загарян положил цветы прямо на Эмму, и та рассмеялась.

Как же хорошо, что я жива. Хотя букет — неплохое украшение и в гробу.

Загарян потер подбородок:

— Ты оказалась права. Мы проверили содержимое всех коробок. Она действительно убила своего отца. Анализы показали повышенное содержание морфина, а это странно для человека, который отказывался принимать болеутоляющие. У Карлоса уровень калия был одиннадцать, притом что еще накануне показатели были в норме. Наверное, она вколола ему калий. Фентанил не сработал бы, ведь Карлос уже и так был на ИВЛ. Ну перестанет он дышать самостоятельно, и что? Это ничего бы ей не дало.

— А как насчет лекарств, прописанных якобы мной?

— Она заходила в систему под твоей фамилией. Скопировала твое удостоверение. Такой считыватель можно купить в Интернете всего за несколько баксов. Так Фейт получила возможность ставить твою электронную подпись. То же самое она проделала и с карточкой Карлоса.

Эмма поежилась.

— Кстати, мы наведались в Нью-Гемпшир. У Фейт был роман с Амбером. А еще она там подралась с другой медсестрой по имени Джой, и ту уволили. Когда Амбер перебрался сюда, Фейт последовала за ним. Ну и Карлоса с собой притащила. Потом Карлос узнал об измене и бросил ее. Остальное ты и сама знаешь.

Эмма кивнула.

— По ее словам, мужчины, с которыми она спала, не хотели иметь детей. А когда она узнала, что Тейлор беременна от Амбера, у нее окончательно снесло крышу. Фейт решила, что Тейлор вынашивает ее ребенка, и вознамерилась его вернуть.

— Жуткое дело. — Загарян содрогнулся. — Повезло, что ты оказалась рядом.

— Это точно, — согласилась Эмма. Она посмотрела на загипсованную правую руку, перевела взгляд на перебинтованную левую, покосилась на бинты на левой стороне груди: совсем недавно там находилась плевральная дренажная трубка. Хреново же я выгляжу.

— Слава богу, я подоспела вовремя. — Она посмотрела детективу в глаза: — Что будет с Гиннесс?

— Не беспокойся, — улыбнулся Загарян. — Мы это называем вынужденным применением силы в целях самообороны.

— Спасибо, — с облегчением выдохнула Эмма.

— Ты не меня, а ее благодари. Кстати… Слушай, на следующей неделе джазовый концерт намечается, а у меня как раз есть два билета. Может, сходим?

— Я…

Дверь палаты раскрылась, и в проеме показался огромный букет белых роз, за ним появился доктор Рут.

— Вы позволите?

Эмма рассмеялась.

Интересно, а на похороны мне столько же цветов принесут? Вряд ли. Да что об этом думать? Я ведь еще жива.

Глава 87

Гиннесс

Она вернулась. Пахнет, конечно, ужасно. Какой-то медицинской дрянью, йодом, дезинфицирующими средствами, болезнью. Хотя… стоп. Еще какой-то аромат.

Проверяю ее левый карман. Сую туда нос.

Она смеется. Достает кусочек бекона.

— Держи. Я решила, что это тебе понравится куда больше, чем цветы.

Вкусно. Не так уж плохо для больничной еды. Бекон солененький, с дымком, но не хрустящий — конечно, его ведь несли в кармане. Ладно, все равно неплохо, на две звезды из трех. Я принюхиваюсь. Еще есть?

Больше нет.

Из спальни выходит девчонка. Смотрит. Глаза наполняются слезами.

Я издаю низкое рычание. Да, Шаманка хреново выглядит, но зачем так откровенно это показывать?

Девчонка всхлипывает.

Ну чего ревешь-то? Шаманка вернулась! Она дома! Живая! Бекона вот принесла.

У девчонки выпирает живот. Она смотрит на Шаманку понурившись.

Та садится. Спина прямая. Шаманке больно, я это чую. Но она не плачет. Она вообще никогда не плачет, не из того теста. Тот раз — исключение, о нем никто не узнает.

— Привет, Тейлор. Как дела?

— Нормально. А ты как себя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо.

Девчонка разворачивается и выходит из комнаты. Поздоровалась, называется.

Шаманка сразу начинает сутулиться. Больше ни к чему беспокоиться о своем виде. Здесь ведь никого нет. Только я.

Она смотрит на меня. Я кладу голову ей на колени. Она пытается почесать меня за ухом правой рукой. У нее ничего не получается: гипс мешает. А вот левой она действует куда как ловчее.

— Спасибо тебе, Гиннесс, — говорит она.

И что тут ответить? Я просто исполнила свой долг, только и всего. В знак того, что нечего тут рассыпаться в благодарностях, я принимаюсь лизать ей руку. Поднимаю на Шаманку взгляд. Ее глаза подозрительно поблескивают. Нет-нет, это не слезы, ведь Шаманка никогда не плачет. Я тянусь к ней и пытаюсь лизнуть в лицо. Она смеется. Мне нравится этот звук. Приятный такой.

Ложусь рядом. Она меня чешет, я кайфую. Она хорошая чесальщица. Нет, стоп, не просто хорошая: она великолепная чесальщица. Я бы сказала, лучшая из всех, кого я…

Дверь открывается, в комнату снова входит девчонка.

— Это тебе. — В руках у нее бутылка.

— «Брунелло ди Монтальчино», — читает Шаманка этикетку.

Лицо у нее вытягивается, а из глаз начинают капать слезы. Я встаю, чтобы слизать их. Ну вы чего, люди?! Стыд какой! Разве можно так себя вести? Это же просто вино. Если оно плохое, пойди возьми другую бутылку.

Девчонка открывает бутылку, наливает вино в бокал, вручает его Шаманке. Сама поднимает бутылку. Они чокаются.

Шаманка подносит бокал к губам. Болтает вино во рту, словно споласкивает зубы после чистки. Проглатывает и улыбается.

— Замечательно, Тейлор. Мне очень нравится. Спасибо.

— Это тебе, мам, спасибо. Если бы не ты, меня б тут не было.

Шаманка пожимает плечами:

— Ну это и так понятно…

— Нет, мам, я совершенно серьезно. Спасибо, что спасла мне жизнь. А главное, что сберегла ребенка.

— Да ладно тебе, Тейлор, это и есть моя работа. Я живу ради тебя. — Она улыбается. — Это мне в удовольствие. Ну, вроде того… — Она делает еще один глоток. — Почему ты выбрала именно это вино? Оно просто потрясающее.

— Попросила папу найти что-нибудь особенное, — улыбается Тейлор.

— Вот как.

— Не волнуйся.