Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

находился в неком своем любимом окрыленном состоянии, в котором у меня все получалось легко. Не только работа, а буквально все дела, даже если это было мытье посуды. И такое состояние я не считал вредным для себя, я не считал, что еще один стаканчик может меня убить. В конце концов, я был взрослым человеком, мужчиной, и сам прекрасно знал, что мне вредно, а что полезно.

В общем, как уже сказал, я поставил его на ноги и вывел его на улицу, причем он все время буквально висел на мне, и я чувствовал себя немножко виноватым в том, что довел его до такого состояния. Но только немножко — ведь мы же отлично провели время.

Швейцар подозвал такси и открыл для нас заднюю дверцу. Я затолкал Монтгомери на заднее сиденье и спросил:

— Ты где живешь?

— Где моя записная книжка?

— Я положил ее тебе в карман. Скажи водителю, куда тебя везти. — И я крикнул швейцару: — Такси можно отнести на расходы моего номера?

— Конечно, сэр. Я об этом позабочусь. — Он подошел к окошку водителя, и тот опустил его.

Монтгомери промычал какой-то адрес, вроде бы Тюдор-стрит, и я успокоился, почувствовав, что он доедет нормально, но водителю на всякий случай сказал:

— Если он так и не сможет толком назвать вам адрес, то привезите его обратно.

Таксист кивнул и снова повернулся к швейцару, а я захлопнул дверцу машины и вернулся в отель.

Но от перспективы оказаться в пустом номере мне снова сделалось не по себе. Я даже почувствовал легкий приступ паники (легкий — благодаря алкоголю) из-за этих отправленных телеграмм и из-за бросившей меня Ви. Я твердил себе, что паниковать глупо. Я известный писатель, обожаемый и почитаемый многими. И если даже этот молодой репортер признал во мне знаменитость, то почему бы моему Джозефу не сделать того же? И ответ сразу напрашивался — он сможет! Ему просто требовалось время, чтобы успокоиться. Вот и все. И у него было это время. Весь сегодняшний день — с утра и до вечера. И сейчас было еще не поздно, только восемь, просто детское время.

С такими мыслями я развернулся и снова вышел на улицу.

— Такси, — сказал я швейцару, и тот свистнул, чтобы подогнать машину к подъезду.

Он открыл для меня дверцу и закрыл ее, когда я сел. Таксист, ждал от меня указаний. Я назвал ему адрес Куинн — теперь уже адрес Джозефа, — и мы поехали.

Глава 5

Старинный особняк Хэдли располагался в северной части города, сразу за университетом, в Андервуде. Здешняя земля еще лет шестьдесят-семьдесят назад принадлежала одной семье, которая потом распродала ее по кускам, и семейство Хэдли рискнуло купить себе участок на покатом склоне холма и отстроило на нем четырехэтажный кирпичный домище. Натяжные тенты над окнами первого этажа делали дом похожим на отель. Прямо с земли к главному входу поднималась крутая лестница, а гараж и вход для прислуги находились на задней стороне дома.

Когда мы подъехали, в половине окон дома горел свет. Вый дя из машины, я помедлил перед открытой дверцей, намереваясь попросить водителя подождать, но потом передумал, захлопнул дверцу, и такси укатило. Я стал подниматься по крутой лестнице, и это оказалось гораздо труднее, чем мне казалось. Все-таки я слишком много выпил.

Держась за перила и беспрестанно останавливаясь перевести дух, я уже почти добрался до верха, когда дверь открылась и из дома вышла Мэри О’Брайен, а следом за ней Конни — опустив голову, обе старательно смотрели себе под ноги, собираясь спускаться. Мне захотелось поспешить к ним навстречу, но я уже так устал и запыхался, что решил подождать их на своей ступеньке. Мэри увидела меня первой, сначала опешила, потом произнесла:

— Ой!

Конни тоже подняла голову, но ее темнокожее лицо сливалось с сумерками наступившего вечера, и я не смог разглядеть его выражения.

Мэри стала спускаться мне навстречу.

— Мистер Розенкранц, вы меня так напугали! Что вы здесь делаете в такой поздний час?

Я мог задать ей тот же вопрос, но она была его невестой, и ее сопровождала Конни, по-видимому, в качестве компаньонки, к тому же для нас всех этот день был не простой и волнительный. Ведь сегодня Джо стал миллионером, и ему наверняка было нелегко свыкнуться с этой новой ролью, поэтому, должно быть, было важно, чтобы кто-то находился сейчас с ним рядом.

— Да я думал повидаться с Джо, только вот как-то не заметил, что уже поздновато.

Личико Мэри болезненно наморщилось — должно быть, я дыхнул на нее алкоголем, хотя, говорю вам, я абсолютно нормально держался, только вот она вряд ли знала об этой моей способности.

— Я рада вашему приходу, — сказала она. — Я даже очень надеялась, что у нас будет возможность поговорить.

— Ну вот, я пришел, — сказал я и поздоровался с Конни, попросив ее называть меня просто Шемом.

— Джо сегодня был так расстроен, — сказала Мэри. — Он не хотел… ну… вы наверное понимаете, что я пытаюсь сказать?

— Понимаю… конечно. И так мило с вашей стороны, что вы говорите эти слова, даже если это не совсем правда.

— Ой, ну что вы, это правда! Ну вот спросите хотя бы у Конни. Мы с ней и задержались здесь именно по этой причине. На Джо свалились такие переживания, и я… вернее, мы нужны были ему, чтобы просто побыть рядом, поддержать. Мне даже сейчас не хочется оставлять его наедине с его горем, ведь у него из близких была только мисс Куинн… — И, поняв, что сказала немного не то, она поспешила поправиться: — Нет… конечно, и вы тоже.

— А еще вы, и тетя Элис, и вот Конни… Правда же, Конни? И еще множество людей, но, конечно, я понимаю, о чем вы говорите. Куинн была его матерью, и он сильно переживает. Поэтому я и пришел — чтобы позаботиться о вас, ребятки. Теперь наступила моя очередь о вас заботиться. — И я изобразил на лице бодренькую улыбочку, но, по-моему, спьяну у меня это плохо получилось.

— Ой, ну я не думаю, что сейчас подходящее для этого время. То есть я хочу сказать…

Я не выдержал:

— Мэри! Можно я буду называть вас просто Мэри? Мэри, да бросьте вы все эти ваши «ой, ну я не думаю… то есть я хочу сказать», бросьте и расслабьтесь. Если Джо, по какой-либо причине, не готов принять меня сегодня, то ничего страшного. То есть я, конечно, разочарован, но пойму. Хорошо?