Современный российский детектив - Анна Майская

говорил столько комплиментов за один раз, никогда не дарил ей таких цветов и не заказывал в ресторане шампанское и авокадо. Человек, сидящий сейчас напротив, — чужой и непонятный. Он словно артист на сцене, играющий свою роль. И неискушенный зритель вполне может поверить в искренность его чувств, но она… Полина как будто чувствовала, как невидимая петля захлестнула ее беззащитную шею и если сделаешь лишь одно неверное движение, то она затянется так туго, что вырваться не будет никакой возможности.

— Полина, ты помнишь, я уже делал тебе предложение, — продолжал Денис, нежно, но настойчиво отнимая ее руки от лица. — Так вот, сегодня я снова предлагаю тебе стать моей женой.

С этими словами он опустился на колени перед Полиной и вложил в ее ладони маленькую бархатную коробочку.

За соседними столиками раздались негромкие аплодисменты. «Спектакль! — вновь пронеслось в голове. — Даже зрители есть!»

— Полина, прошу тебя, скажи что-нибудь! Твое молчание рвет мне душу!

— Денис, я очень тронута твоим признанием, но сейчас мне необходимо остаться одной. Я пока ничего не могу тебе ответить. Извини. Это все очень неожиданно. Мне нужно время.

— Сколько? День? Неделя? Год?

— Я пока не знаю. Вполне возможно, что уже завтра ты сам пожалеешь о том, что сказал мне сейчас. Почему-то мне кажется, что так и будет.

— Почему? — с отчаянием спросил он. — Ты мне не веришь?!

Вместо ответа Полина слегка качнула головой.

— Но почему?!

— Ты слишком часто давал мне повод сомневаться в твоей искренности, Денис. Мне действительно нужно какое-то время.

— Но я же все объяснил!

— Понимаю, но прошу тебя, не требуй от меня немедленного ответа. Для меня это очень серьезный шаг, и прежде, чем решиться на него, мне необходимо все хорошо обдумать и кое с кем посоветоваться. Я позвоню тебе.

— С лучшей подругой? — в голосе Дениса Полина отчетливо уловила злые и язвительные интонации, столь характерные для него в последнее время, но уже в следующий момент, все стало по-прежнему.

— Если тебе это так важно, то конечно, милая, — произнес он мягко. — Но помни, я очень жду твоего звонка. И еще: не забывай, что это — наша с тобой жизнь и никто, ты слышишь — никто не имеет права указывать, как и что нам делать. Это должно быть только ТВОЕ решение!

— Все, Денис, мне пора. Прости, — Полина встала из-за стола.

Подойдя сзади, Денис помог ей надеть пальто. Уже у двери, он вдруг развернул ее к себе лицом и притянул к себе. Одно мгновенье, и Полина почувствовала, как его мягкие, но настойчивые губы целуют ее. И в этот миг мир вдруг обрел реальные черты. Да, это ее Денис, ее родной и близкий человек! Только он один умеет целовать так нежно и глубоко! И он вернулся! Он говорит, что любит ее, что готов всю жизнь прожить рядом с ней! Она ему нужна. Она одна. Его глаза казались в ту минуту почти черными, немой вопрос застыл в них. «Я согласна!» — мысленно крикнула она, вырвалась из его объятий и, не оборачиваясь, выбежала на улицу.

* * *

Денис Кравцов видел, как Полина быстро перебежала на другую сторону узкой улочки и скрылась в дверях больницы. От сыгранной только что театральной сцены под названием «Исповедь кающегося грешника», осталось чувство гадливости и отвращения. Внезапно силы покинули его, и он почувствовал страшную, невыносимую усталость, которая словно многотонный груз упала ему на плечи. Некоторое время он еще смотрел сквозь матовое стекло дверей на улицу, по которой потоком двигались пешеходы и чумазые от мартовской непогоды автомобили. Затем, приоткрыв тяжелую створку, подставил лицо сырому холодному ветру и мелким колючим каплям ледяного дождя. Глубоко вдохнув в себя промозглый московский воздух, Денис медленно пошел обратно к своему столику. Она уже сидела напротив.

— Умничка, мальчик мой. Ты все сделал правильно!

— Ты все слышала? — спросил он, плеснув в бокал шампанского и выпив его одним глотком, как воду.

— Ну, почти.

— И что скажешь?

— А я уже сказала. Ты хорошо сыграл свою роль. Из тебя получился бы неплохой актер. Может зря ты пошел на юридический?

Денис снова налил шампанского и поморщился. Подозвав официанта, он заказал двойную порцию виски. Поймав на себе ее насмешливый взгляд, он улыбнулся жалкой улыбкой, отчего стал сам себе противен.

— Что, тяжела и неказиста жизнь народного артиста? Нервишки шалят? — она прищурилась и язвительно засмеялась. — А как ты хотел? Поверь мне, режиссеру, — она указала на себя, — еще тяжелее. А ты всего лишь исполняешь написанную мною роль. А пьеса, согласись, написана талантливо, я бы даже сказала — гениально! Что-то вы совсем ничего не ели! Нехорошо. Такой стол пропадает! — и она подцепила вилкой салатный листик.

— Мне кажется, что она мне не поверила, — заплетающимся языком пробормотал он. — Я никогда не видел ее такой напряженной. Нет, она не позвонит! Все напрасно! — он взял обеими руками, словно боясь расплескать, толстостенный тяжелый стакан, в котором переливалась янтарная жидкость, и отпил сразу половину.

Она брезгливым жестом отодвинула от него стакан.

— Прекрати истерику! Возьми себя в руки! — очень тихо сказала она, но Денис съежился, как от пощечины.

— Все будет хорошо, — терпеливо продолжала она, — Полюшка девочка ранимая, трепетная и очень — повторяю, очень! — тебя любит, уж можешь мне поверить! Вот увидишь, не сегодня-завтра она позвонит тебе и захочет встретиться. Ну, а мы со своей стороны процесс простимулируем. Подтолкнем, так сказать, к правильному решению. Знаешь, любого человека можно убедить.

— Слишком все быстро, — все еще с сомнением проговорил он. — Не надо было так на нее давить.

— А разве у нас есть время? Нет, милый мой, сейчас надо действовать без промедления, а иначе вообще нет смысла, — Она едва заметно усмехнулась и равнодушно пожала плечами. — Но я не настаиваю. Ты вполне можешь отказаться.

— Нет, что ты! — испуганно произнес Денис. — Просто мне кажется, что… — он запнулся.

— Сам знаешь, что нужно делать, когда кажется. Лучше подумай, что ты можешь потерять. Однако еще не поздно все переиграть, — небрежно сказала она.

Некоторое время они молчали. Вокруг был монотонный гул приглушенных голосов, звяканье приборов, бокалов. Наконец он взглянул на нее. Она смотрела на него своими бездонными болотно-желтыми глазами. На ее идеально-красивом лице играла недобрая, загадочная, таинственная улыбка. И вдруг он внезапно почувствовал головокружение. Словно чьи-то твердые и очень холодные пальцы вдруг сжали ему виски. В ушах зашумело, и перед глазами все поплыло в мутной туманной дымке. Остались только ее глаза, манящие и бездонные, как Марианская впадина.

Денис никогда не был склонен к