Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

Мне вдруг вспомнилось, что Джо вроде бы гостил у меня, когда убили Мэнди. Нет, стоп, разве такое могло быть? Я ведь, когда это случилось, помнится, ушел в такой запой… Как раз тогда Клотильда и попала в клинику. Значит, Джо все-таки уже уехал… Но он был знаком с Мэнди. Еще как был знаком — ведь я же практически повесил его на Мэнди, как будто она была платная нянька. И как только Куинн могла доверять мне ребенка? Я же тогда уже был ненадежный. Да, все-таки Джо правильно делал, что ненавидел меня. Как вообще можно так поступать — пьянствовать беспрерывно, а ребенка оставлять с любовницей? Я же был тогда такой безответственный, я же мог погубить его. Понятно, почему он полез на меня с кулаками на своем выпускном вечере. И вчера тоже… ударил меня ножом. И все же…

Перед глазами опять возник Джо, ударяющийся затылком об угол и падающий замертво.

Мне нужно было срочно что-то предпринять. Виски, конечно, помогал, но я нуждался в каких-то действиях. Нельзя больше было сидеть сложа руки, думать обо всем этом и постепенно сходить с ума. Мэри спала. Что мне было делать? Оставить ее здесь? А куда бы я пошел?

И я даже не знаю, как ко мне пришла эта мысль. Вы не поверите, но я вдруг понял, что мне надо что-то написать, надо засесть за работу. Я не делал этого, даже не могу припомнить, как давно, и сейчас понял, что мне это просто необходимо.

Я достал свой блокнот, а карандаш на этот раз нашел в выдвижном ящике стола — он застрял между ящиком и столешницей и только сейчас выкатился, поэтому я не заметил его в прошлый раз. С карандашом и блокнотом я снова уселся в кресло, поставил стакан на подлокотник и, уставившись на пустую страничку, задумался.

Перед глазами опять возник Джо, ударяющийся затылком и падающий замертво.

И я начал писать. Все подряд. Все, что приходило в голову. Писал, писал, писал, пока не исписал весь блокнот и не опустошил бутылку виски. Вы только не спрашивайте, что я писал, потому что я не знаю. Скорее всего, какую-то чушь, но я все равно это все записывал. И мне кажется, там было что-то про Джо, а что еще — не знаю.

Мэри спала, я писал, а Джо был мертв.

У меня уже онемела рука, и я исписал весь грифель, так что мне пришлось поискать другой карандаш, и я нашел его — в углу около дивана, куда он, видимо, закатился, упав с телефонного столика. И я все строчил и строчил дальше, изливая на бумагу свою злость на жизнь, вышвырнувшую меня за борт, и на людей, способствовавших этому, изливая свой страх за Клотильду, за свое шаткое, неопределенное будущее, за свое сожительство со шлюхой и за все то гадкое, что поселилось в моей душе с тех пор, как от меня увезли Клотильду, а может быть, даже и раньше, может быть, еще с тех пор как у нас с Куинн начались нелады. Да, в душе у меня всегда сидела какая-то гнильца, мне недоставало сил с ней бороться, и я ненавидел сейчас себя за эту слабость. Себя и всех остальных. Всех, всех, всех, до единого человека.

Глава 12

Очнувшись, я понял, что, оказывается, уснул. В спальне кто-то шуровал, гремя выдвижными ящиками и хлопая дверцами — собственно говоря, эти звуки, просочившись в мое сознание, и разбудили меня. Мои часы показывали два часа ночи. Мэри давно уже ушла, укрыв меня тем же одеялом, которым утром укрыл ее я. Блокнот, в котором я писал, так и остался у меня на коленях под одеялом, а вот карандаш пропал.

Я прислушивался к звукам в соседней комнате и все искал в себе силы подняться с кресла. Я знал, что это Ви там грохочет, и догадывался, что она делает, но сейчас я был совершенно не готов к каким бы то ни было препирательствам с ней, особенно после вчерашней ночи. Спина и плечи у меня затекли от долгого сидения в одной и той же позе в кресле, и, поднявшись, я в первое мгновение чуть не потерял сознание.

Я направился к спальне и встал в дверном проеме. Ви собирала чемодан и, судя по резким движениям, была очень зла.

— Ви… — позвал я охрипшим голосом.

Она от испуга взвизгнула и прижала руки к груди.

— Боже, Шем, я чуть не обложилась от страха! Какого черта так пугать?

— Ви, что ты делаешь?

Она вернулась к своему занятию.

— А ты как думаешь, что я делаю?

— Куда ты собралась-то?

Она метнулась к туалетному столику и начала собирать там свою косметику.

— Карлтон хочет, чтобы я жила у него в номере. Собрался приглядывать за мной. Тебе отдельное спасибо за это!

Застегнутая на молнию косметичка полетела в лежавший на постели раскрытый чемодан.

— Ты бы тоже, кстати, собирался, — сказала она. — Потому что ты отшит.

Я сразу обмяк.

— А как же я? Куда мне деваться?

— Мне еще повезло, что он меня не угрохал, — сказала она, доставая из шкафа свои блузки, висевшие там на плечиках. — Лучше бы он меня вообще домой отправил. Не нравится мне здесь.

— Подожди, а мне куда деваться? — повторил я вопрос.

Ви посмотрела на меня.

— Перестань ныть! Будешь ныть, я тебя вообще прибью! Это ж надо было втравить меня в такое! В это убийство… Еще с Карлтоном меня поссорил… — Она запихнула туфли в уже и так битком набитый чемодан и продолжала: — Я вообще не понимаю, как я согласилась помочь тебе, старому придурочному козлу!

Мне сделалось совсем дурно, и я покрылся липким потом.

— Почему ты не собираешься? — прикрикнула на меня она. — Давай пакуй свои вещички и выметайся отсюда!

— Я что-то нехорошо себя чувствую, — сказал я, удивляясь тому, как мог еще сегодня утром с обожанием любоваться этой злобной женщиной, пока она спала.

— Да кому какое дело до того, как ты себя чувствуешь?! — сказала она, навалившись всем весом на чемодан и силясь застегнуть его.

Я машинально достал свой рюкзак и, краем глаза заметив себя в зеркале, не очень-то удивился своему помятому испитому виду.

— Ви… — начал было я, но она перебила меня:

— Ой, вот только не надо сейчас заводить разговоры про любовь! Я