Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

class="p1">— Нет, мы все понимаем. То же самое сказала и мисс О’Брай ен. И мне жаль, что нам приходится беспокоить вас такими вопросами в тяжелый для вас момент. Поверьте, нам очень неприятно это делать.

— Ну что вы, ничего, все нормально.

— Нет, это не нормально, но, к сожалению, необходимо.

Я кивнул.

Тогда Добрыговски задал мне новый вопрос:

— Но тогда почему вы сначала сказали, что вообще не заходили в дом вашего сына?

Тут Хили бросил на него сердитый взгляд, но у меня почему-то осталось ощущение, что этот взгляд был театральным, срежиссированным и что успокаиваться мне пока рано.

— Я не говорил, что не заходил туда вообще. Я сказал, что не заходил туда в первый свой приход. А когда вернулся потом, заходил, и я сказал вам об этом.

— Просто странно, что вы сказали, будто вообще не заходили туда, когда на самом деле заходили.

— Я сказал, что не заходил туда в первый свой приход, — устало повторил я.

— Да ладно тебе, Пит, оставь это. Человек только что потерял сына.

— Ой, конечно, извините. Это у меня профессиональное, — сказал Добрыговски, убирая блокнот и карандаш в карман.

— Но вы же не думаете, что это было… ну… что кто-то… — запинаясь, произнес я.

Мой вопрос, кстати, вызвал у Хили что-то вроде облегчения. Я так понял, что подобные вопросы люди всегда задают в подобных ситуациях.

— Нет, нет, — поспешил заверить Хили. — Даже не думайте об этом, забудьте. И у нас есть еще один, последний, вопрос. Мисс О’Брайен сказала, что вас можно найти здесь, но вы не зарегистрированы в отеле. Вот я и…

— Я нахожусь здесь с… подругой.

— А-а, понятно, а то нам показалось странным, что вы не зарегистрировались.

Тут я позволил себе возмутиться:

— А почему? Что в этом странного? Я известный писатель и часто стараюсь не обнародовать своего местонахождения. Потому что, знаете ли, бывают такие сумасшедшие…

Хили помолчал, прежде чем ответить мне:

— Вы не обязаны нам ничего объяснять. Мы ничего не имели в виду, сказав это.

— Мне просто не понравилось, что ваш коллега задал мне этот вопрос — заходил ли я в дом к своему сыну? — когда я и так сказал, что заходил. И когда я уходил, у Джо все было в порядке. Да, он был пьян, но у него все было в порядке.

Хили протянул ко мне руки, чтобы успокоить меня.

— Да мы вовсе ничего не имели в виду, когда говорили это. И вообще мы понимаем, как вам сейчас тяжело. Просто хотели прояснить кое-какие моменты.

Я понял, что сам запутался, позволив себе выказать гнев, но, наверное, трудно представить, каково это, когда к тебе приходят полицейские и начинают расспрашивать о том, что тебе хотелось бы от них скрыть.

— Знаете, мне не нравятся эти ваши намеки на то, будто бы я в чем-то лгу или что-то от вас скрываю. Я только что узнал о смерти своего единственного сына!

— Мы понимаем, мистер Розенкранц. Простите.

— Ну, и на том спасибо, — сказал я, потирая виски, чтобы прогнать головную боль.

— Насколько я понимаю, вы теперь останетесь в городе из-за похорон? — сказал Добрыговски.

Хили метнул на него уничтожающий взгляд.

— А вы что же, предлагаете, чтобы я… — потирая виски, начал было я, но в этот момент раздался женский голос:

— Мистер Розенкранц!

Мы все трое обернулись. Это была Мэри, и, когда глаза наши встретились, личико ее сморщилось, и она заплакала. Я поспешил ей навстречу, и она упала в мои объятия, сама тоже обнимая меня и плача у меня на груди.

Я посмотрел на детективов поверх ее головы — и даже у Добрыговски был тогда смущенный вид. Полицейские ушли, а я отечески поцеловал Мэри в лоб, стараясь как-то ее утешить.

Глава 11

Мы стояли так, держа друг друга в объятиях, наверное целую минуту, и ее мне хватило, чтобы поймать себя на мысли, что до вчерашнего дня мы с Мэри вообще не знали друг друга и что — о да, тут я почувствовал себя виноватым! — ее хрупкое маленькое тело очень даже хорошо подходило к моему.

— Это были те же полицейские, которые приходили к нам домой сегодня утром, — сказала она, уткнувшись лицом мне в грудь.

— Ну, у них работа такая, — сказал я.

— Мама с папой были просто невыносимы с этими своими утешениями, то и дело подносили мне стакан воды, салфетку и все время переглядывались, как будто думали, что я сейчас упаду в обморок. Мне просто захотелось вырваться оттуда.

Я погладил ее по голове.

— Понимаю, понимаю…

— Я же помню, что мы с вами договаривались встретиться сегодня утром, — произнесла она почти шепотом. — Я хотела как-то помочь вам с Джо уладить отношения. — Рыдания стали снова вырываться наружу, но на этот раз она сумела быстро совладать с собой, хотя и продолжала прижиматься ко мне.

Если бы вы только могли понять, что я испытывал в тот момент, когда держал в своих объятиях эту милую хрупкую девушку, зная при этом, что убил ее возлюбленного!

Она чуть отстранилась и посмотрела мне в глаза, разволновав меня тем самым еще больше.

— Мистер Розенкранц, только не говорите, что я должна вернуться к ним обратно! Я не смогу вынести больше ни одной минуты утешений сегодня. Я просто хочу побыть наедине со своим горем.

— Конечно. Я понимаю. Вы можете побыть со мной, если хотите, пойдемте куда-нибудь.

— Просто я знала, что вы сейчас тоже переживаете. Каждый переживает горе по-своему. — На глаза ее опять навернулись слезы. — А я всю эту неделю пыталась быть рядом с Джо, когда он скорбел о матери. Теперь мне понятно, почему он злился на меня. Возможно, даже ненавидел меня в те моменты.

— Да нет, конечно же. Как он мог вас ненавидеть? Он же собирался жениться на вас.

— Да, я знаю. Просто в те моменты мне казалось, что он больше не хочет на мне жениться. Понимаете? У меня было ощущение, будто я потеряла его навсегда, когда Куинн… когда она умерла. А теперь вот я понимаю, почему.

Я снова прижал ее к себе и легонько похлопал по спине.

— Тшш… Не надо плакать!..

— Простите меня. У вас ведь тоже горе.

— Тшш… успокойтесь… А что вы скажете насчет чашечки кофе? Или, может быть, хотите чего-нибудь поесть?

Она покачала головой, промокнув слезы о мою рубашку на груди.

— А может быть, нам пойти куда-нибудь? Прогуляться на свежем воздухе?

— Нет. Мне бы хотелось сейчас прилечь.

— Ну