"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

на Марту взглядом, в котором читалась неприкрытая угроза. На этот раз допрос вела она, полная решимости не позволить Рандверу себя запугать: за время своей работы в полиции ей приходилось укрощать бандитов и поопаснее. Поэтому спустя примерно полчаса уверток, увиливаний и вполне прозрачных намеков Рандвера на то, что он еще с ней разберется, терпение Марты лопнуло, и она захлопнула лежащую на столе папку с материалами дела.

— Тот сопляк все еще полумертвый в больничке? — ухмыльнулся Рандвер. Адвокат держал его в курсе состояния Ласси, и тот факт, что парень оказался в отделении интенсивной терапии, казалось, не вызывает у него никаких угрызений совести. Напротив, эти допросы были для него хоть каким-то развлечением — все лучше, чем томиться в одиночной камере.

— Он очень плох, — сказала Марта. — Поизмывался ты над ним, конечно, от души.

— Я к нему даже не прикасался, — осклабился Рандвер, обнажив желтые зубы. — Сколько раз можно повторять? Я и пальцем его не тронул. Я знать его не знаю!

— Чего ты боялся, Рандвер? — спросила Марта.

— Боялся? Да ничего!

— Еще как боялся. Ты боялся Данни.

— Не гони пургу! Тебе надо почаще трахаться — может, тогда у тебя мозги на место встанут. Если что, я тебе помогу. Хоть сейчас. А? Как ты? Прямо здесь. Ты не стесняйся — только попроси.

Марта бросила взгляд на адвоката, который, однако, ограничился тем, что поправил свои модные очки в черной оправе известного бренда и пожал плечами, словно намекая, что ответственности за поведение своего подзащитного он не несет. Вероятно, он просто боялся Рандвера.

— Чем она тебе угрожала? — снова обратилась к уголовнику Марта.

— Ничем. Ничем она мне не угрожала. Чем ей было мне угрожать?

— Не знаю, не знаю, — покачала головой Марта. — Однако у меня есть информация, что она собиралась кое-что запостить в Интернете. Не скажешь мне, что конкретно?

— Вообще понятия не имею, о чем ты.

— Может, и не имеешь, но испугался ты не на шутку: ты даже пригрозил убить и ее, и Ласси, а трупы выбросить на свалку.

Рандвер призадумался. Ему хватило нескольких секунд, чтобы сложить два и два и понять, откуда ветер дует:

— Вам что, Бидди, что ли, это наплел?

— Что же такого знала Данни, из-за чего ты так озверел?

— Ничего! Это все фуфло! Вы себе это все сами напридумывали.

— Может, смерть Данни все-таки была не случайной?

Рандвер не отвечал.

— Она кому-нибудь еще угрожала? — упорствовала Марта. — Говорила, что выложит в Интернет еще какой-нибудь компромат?

Рандвер словно воды в рот набрал.

— Тебе никто не приходит на ум из тех, кто мог точить на Данни зуб по той же причине? Может, кто-то из вашей тусовки? Кто-нибудь из твоих подельников? Те, для кого ты организовал контрабанду наркотиков в Исландию? Те люди знают о Данни? А может, Данни была в курсе, кто они?

— Да ни одному слову этого Бидди нельзя верить! — огрызнулся Рандвер. — Начнем с того, что это он так отколошматил Ласси. Ласси обозвал его соплежуем и педиком, вот у Бидди и сорвало крышу. Я едва оттащил его от парня, иначе бы он его прикончил.

Адвокат кашлянул, словно намекая Рандверу, что ему стоит попридержать язык. Тому, однако, было явно плевать.

— Так, значит, ты его все-таки знаешь? Ласси, я имею в виду.

— Чего? — только и произнес Рандвер.

— Ты был с ним в том сарае! — напирала Марта.

— Бидди все заливает! — рявкнул он. Всего на пару мгновений Рандвер позабыл о своих словах насчет того, что в сарае его с Ласси не было и что он с ним даже не знаком. — Нельзя ему верить! Он же по фазе сдвинутый! Дебил! Вы, видно, его уломали? Так ведь? Ему теперь что же, ничего не будет? Этому кретину ничего не будет?!

— Да, кстати…

— Знаешь что? Передай Бидди, что как только я отсюда выйду, тут же его укокошу! — рявкнул Рандвер. — Он покойник! Так и скажи ему, сука ты легавая! Он покойник!!

Адвокат, молодой увалень, которому с горем пополам и лишь со второй попытки удалось закончить юрфак Университета Рейкьявика, видимо, посчитал, что пришло наконец и его время вмешаться, и склонился к своему подзащитному, чтобы что-то прошептать ему на ухо, — в сериалах про полицию он видел, что так часто делают его киношные коллеги. Однако Рандвер оттолкнул его с такой силой, что тот чуть не свалился со стула. Его фирменные очки со звоном брякнулись на пол. Наклоняясь, чтобы их поднять, адвокат стукнулся лбом об стол и издал звук, похожий на скрип ботинка, у которого отваливается подошва.

35

В тот момент, когда Конрауд поспешно заходил в кафе, чтобы спрятаться от дождя, зазвонил его мобильник. С ним пыталась связаться бабушка Данни. Немного поколебавшись, Конрауд отклонил звонок и сразу же укорил себя за бестактность: он устранился от расследования и не представлял, чем может помочь несчастным пожилым людям, но в то же время испытывал к ним жалость, понимая, в каком отчаянии они находятся из-за смерти внучки. Само по себе это уже являлось трагедией, но в их случае эта трагедия была и того ужаснее, поскольку им вновь приходилось переживать те же чувства, что и когда в ДТП погибла их дочь — мать Данни.

Когда они прощались с Эйглоу возле мэрии, дождь лил как из ведра. Конрауд пока не решил для себя, насколько серьезно относиться к тому, что она ему рассказала. С другой стороны, Эйглоу ни на что особо и не претендовала — она лишь откровенно поделилась с ним тем, что ей пришлось пережить, и уже само это было поводом для уважения. Конрауд считал ее честным человеком и ни на секунду не сомневался, что она говорит правду. Несколько минут они просидели в тишине, глядя на Тьёднин за стеклянной стеной мэрии, пока Эйглоу не сказала, что ей пора.

— Благодарю тебя за искренность, — обратился к ней Конрауд. — Полагаю, что делиться с кем-либо подобными вещами тебе нелегко.

— Действительно, я держала их в себе долгие годы. Если не считать Маульфридюр и еще пары человек, об этой истории больше никто не знает. Я не заговаривала о ней даже с родственниками несчастного Эбби, и отец поддержал мое решение. Я тогда еще не сильно разбиралась в этой материи, да и не считала разумным обсуждать подробности с теми, кто имел непосредственное отношение к мальчику. Даже если бы они мне поверили, смягчить их боли я бы не смогла, как и изменить случившегося. — Взгляд Эйглоу был сосредоточен