Красная Орхидея - Линда Ла Плант

Миссис Хеджес наблюдала из-за ограды, как Эмили мало-помалу набралась уверенности и очень скоро поскакала сама, без тренировочного повода. Джастин ободряюще крикнула ей вслед. Эмили запрокинула голову и засмеялась, снова почувствовав себя маленькой девочкой, которой никто еще не причинил зла.

Миссис Хеджес знала: то, что она сделала, будет преследовать ее всю оставшуюся жизнь — эти жуткие звуки, хныканье и мольбы, царапанье, которые не мог заглушить даже скрип ее качающегося взад-вперед кресла.

Нежась в ванне с ароматическими маслами и лениво обдумывая, что надеть вечером, Анна подумала о том, на что она все же согласилась. Она еще не решила для себя, правильно ли это. С этической точки зрения — неправильно. Если миссис Хеджес знала, что Виккенгем прячется, и знала о потайной камере, она, возможно, могла его снасти. Но она ведь знала и об ужасных преступлениях, которые он совершил не только в отношении своей дочки, плоти от плоти своей, но и Луизы Пеннел, и Шерон Билкин. В конце концов, Анна знала, что пожилая женщина тем самым защищала девочек, которых бессильна была бы защитить, если бы отец избежал наказания. Он умирал медленной, мучительной смертью, но это было ничто в сравнении с теми кошмарами, которые он творил, и с той болью, которую он причинил девушкам.

Анна завернулась в большое белое полотенце и присела на край ванны. Все закончилось. Теперь она понимала, почему дело Черной Орхидеи по-прежнему для кого-то притягательно: за убийство Элизабет Шорт никого не привлекли к суду. В случае с Виккенгемом правосудие свершили жертвы. Интересно, стиснутый в камере и неспособный дышать, вспомнил ли он о них хоть на мгновение? Вряд ли.

Джеймс прибыл точно в восемь — подтянутый, в элегантном костюме. Она же еще к семи оделась и ждала его, трепеща, как девчонка.

— Хорошо выглядишь, — сказал он.

— Спасибо.

— С чистого листа?

— Да.

— Отлично. Знаешь такой ресторан под названием «Фернандес»?

— Нет.

Анна закрыла входную дверь. Ленгтон взял ее ладонь и сунул себе под руку. Она уже давно не была так счастлива. Когда они дошли до низа лестницы, она остановилась:

— Можно я только кое-что сделаю?

Оказавшись на ступеньку ниже, Джеймс поднял голову. Анна взяла его лицо в ладони и поцеловала.