Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

пристально наблюдая за лицом Кэмпиона. – Вряд ли им было удобно выплачивать сумму, которую они заняли под этот полис, и вряд ли они могли бы взять кредит дешевле, учитывая столь низкую страховую премию. Но теперь ты понимаешь ситуацию. Я бы тебе все это рассказал еще летом, если бы ты меня слушал. Все ясно, не так ли?

Мистер Кэмпион моргнул.

– Значит, если бы старик Розмэри умер до своего девяностого дня рождения, – наконец сказал он, – остаток шестидесяти тысяч отошел бы компании «Марч и сын». Но если он доживет до завтра, деньги перейдут в его владение, а затем достанутся Дениз Уоррен.

– Завтра ведь ему исполняется девяносто? – спросил Оутс. – Марч вполне мог добиться своего. Полагаю, он надеялся, что девушка вернется к нему и он получит посредством нее деньги. Что ж, дружище, что теперь скажешь?

– Ничего, – дружелюбно ответил мистер Кэмпион. – Разве что неясно, при чем тут законодательство о компаниях? Как по мне, так, скорее, уж страховое?

Оутс пожал плечами.

– Может, ты и прав, – легкомысленно бросил он. – Я не энциклопедия, и я не учился в вечерней школе. И все же, – с усмешкой добавил он, – приятно чувствовать, что и мы, профессионалы, на что-то способны. От вас, любителей, порой есть польза, но, когда доходит до реального дела, мы каждый раз вас обставляем.

– Похоже, ты и впрямь в это веришь, старый негодник, – улыбнулся мистер Кэмпион.

Дело покойника Свина

Мистеру Малькольму Джонсону от мистера Кэмпиона

Глава 1

Неформальное приглашение на похороны

Я всегда считал, что главное, о чем следует помнить, когда пишешь автобиографию, – не позволять себе излишней скромности, способной испортить к черту любое повествование. Эта история лично моя, Альберта Кэмпиона, и я нисколько не сомневаюсь, что показал себя в ней в наилучшем свете, вопреки тому факту, что мы вместе со стариной Лаггом оказались на волосок от смерти, и каждый раз, стоит мне об этом подумать, я слышу звуки квинтета арф.

История началась с моего завтрака в постели.

Мистер Терк, камердинер лорда Пауна, обучился ораторскому искусству и с тех пор читал «Таймс» его светлости, пока его светлость потреблял свой скудный завтрак, состоящий из молока и орехов.

Лагг, который, несмотря на все свои выдающиеся качества, довольно туповат, познакомился с камердинером его светлости в пабе на Мэйфер-мьюс, где обслуживают джентльменов из числа прислуги джентльменов, и на него тотчас же снизошло вдохновение последовать примеру нового знакомого. Лагг не обучался ораторскому искусству, по крайней мере с тех пор, как покинул исправительную колонию для малолетних правонарушителей в Борстале в годы правления Эдварда Седьмого. Ко мне на службу он поступил, будучи досрочно освобожденным из тюрьмы с внушительным списком проявлений неуместной отваги и изобретательности. Теперь он читает мне «Таймс», пока я ем, нравится мне это или нет.

Поскольку литературная сторона журналистики не в его вкусе, он зачитывает мне лишь те колонки в газете, которые его всерьез привлекают, а именно – некрологи.

– «Питерс»… – прочел он, заслоняя мне свет своей массивной фигурой в рубашке с короткими рукавами. – Знаете кого-нибудь по фамилии Питерс, шеф?

В эту самую минуту я изучал адресованное мне письмо, особо заинтересовавшее меня своей цветистостью и отсутствием подписи, и не слышал его, пока Лагг наконец с легким раздражением не отложил газету.

– Что, ответить не можете? – с обидой спросил он. – Какой мне толк пытаться создать тут хоть какую-то атмосферу, если от вас поддержки не дождешься? Мистер Терк говорит, что его светлость крайне внимателен к тому, что ему читают. Он пережевывает все по сорок раз, прежде чем проглотить, и слушает не отвлекаясь.

– Не сомневаюсь, – рассеянно бросил я, всецело занятый письмом, которое во всех отношениях не было обычной анонимной чушью.

– «ПИТЕРС – Р. И. Питерс, тридцати семи лет, скончался во вторник девятого числа в Тетеринге после недолгой болезни. Похороны – церковь Тетеринга, в два тридцать в воскресенье. Без цветов. Сообщение исключительно для друзей покойного». – Лагг читал ужасно, но с выражением.

Имя меня заинтересовало.

– Питерс? – переспросил я, поднимая взгляд от письма. – Р. И. Питерс… Свин Питерс? Это про него?

– О мой бог! – Лагг с отвращением отшвырнул газету. – Да вы типичный чертов обыватель, вот кто вы такой! После недолгой болезни, я же вам твержу. Знаете его?

– Нет, – осторожно ответил я. – Не совсем. Теперь уже нет.

На похожем на круглую луну лице Лагга промелькнула презрительная гримаса.

– Я вас понял, Берт, – самодовольно бросил он, уткнувшись двойным подбородком в распахнутый ворот рубашки, – он нам не ровня.

Хоть я и понимаю, что моего слугу не изменить, есть вещи, которые я не позволяю никому.

– Ни в коей мере, – с достоинством отрезал я. – И не называй меня Бертом.

– Ладно, – великодушно согласился он. – Раз уж вы просите, шеф, – не буду. Мистер Альберт Кэмпион – для всех, мистер Альберт – для меня. Так что там насчет этого малого, Питерса?

– Мы вместе росли, – пояснил я. – Двое милых голубоглазых мальчуганов в школе Бэттл-Эбби. Свин Питерс ржавым перочинным ножиком содрал с моей груди три квадратных дюйма кожи, чтобы объявить своим клейменым рабом. Я обливался слезами от боли, пока, не выдержав, не пнул его в живот, а потом он держал меня над открытым газовым рожком, пока я не вырубился.

Мои слова потрясли Лагга.

– В нашем заведении такого не было, – целомудренно пробухтел он.

– Это все издержки государственного контроля, – мягко отозвался я, не желая показаться жестоким. – Я не видел Питерса с тех пор, как угодил в больницу с отравлением угарным газом, но пообещал, что приду на его похороны.

Лагг тут же заинтересовался.

– Я достану ваш черный костюм, – услужливо пообещал он. – Мне нравятся похороны, когда хоронят кого-то знакомого.

Я особо его не слушал, вернувшись к письму.

Зачем ему умирать? Он был так молод… Есть тысячи тех, кто куда больше достойны отправиться в последний путь. «Питерс, Питерс, – глаголет ангел. – Питерс, Пьетро, Пьеро, приди», – глаголет ангел. Зачем? Зачем ему следовать за ним? Он был столь силен, столь не готов – зачем ему умирать? Корни красны в земле, и век тянется своим чередом. Зачем кроту пятиться назад? – еще и одиннадцати нет…

Письмо, как и все ему подобные, было напечатано обычным шрифтом quadro, однако без ошибок и с тщательно расставленными знаками препинания, что, как правило, абсолютно нетипично для моих клиентов.

Я показал его Лаггу. Он старательно прочитал и со всей авторитетностью высказал свое окончательное суждение:

– Похоже на кусочек из молитвенника. Помню, учил, когда был пацаном.

– Не болтай глупостей, – мягко пожурил я, но он покраснел,