Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

Когда мы подъехали, к нам с крыльца поспешно сбежала Джанет.

– Ой, как же ты поздно, папочка, – прошептала она Лео, а затем повернулась ко мне и, протянув руку, произнесла: – Привет, Альберт, – как мне показалось, немного холодно.

Не знаю даже, как описать Джанет. Она очень симпатичная и до сих пор мне нравится.

– Привет, – бесстрастно ответил я и, как идиот, добавил, чувствуя себя обязанным сказать что-то еще: – Напои нас амброзией, о сладчайшая дева…

Больше не обращая на меня внимания, она повернулась к Лео.

– Иди скорее переоденься, пап. Викарий уже здесь, весь не в себе, бедняга. Говорит, что поселок гудит, будто улей, а мисс Дьюзи велела передать, что в «Маркизе» полно журналистов. Ей хочется знать, все ли в порядке. Что-нибудь выяснилось?

– Нет-нет, дорогая, – рассеянно ответил Лео и поцеловал ее, чего она наверняка не ожидала.

Похоже, подобные нежности слегка удивили и его самого, поскольку он закашлялся, точно извиняясь, и поспешил в дом, оставив темноволосую красавицу Джанет наедине со мной.

– Что-то он совсем расстроился, – еле слышно проговорила она, а потом продолжила, будто внезапно вспомнив, кто я такой: – Боюсь, вам надо побыстрее переодеться. У вас всего десять минут. Машину оставьте здесь, я пришлю кого-нибудь, чтобы ее перегнали в гараж.

Я знаю Джанет с некоторыми перерывами уже двадцать три года. Когда я впервые ее увидел, она была совершенно лысая и ужасающе красная. Меня тогда едва не стошнило, и, чтобы прийти в себя, мне пришлось отправиться в сад. И потому меня несколько задела и удивила ее нынешняя официальность.

– Хорошо, – ответил я, стремясь угодить ей любой ценой. – Мыться не буду.

Она окинула меня критическим взглядом. У нее очень красивые глаза: как у Лео, только больше.

– Я бы на твоем месте помылась, – мягко заметила она. – На тебе любую грязь видно, как на белой шкуре.

– Мы ведь друзья? – с тревогой спросил я, взяв ее за руку.

Она рассмеялась, хотя и не слишком естественно.

– Ну конечно, дорогой. Да, кстати, около половины седьмого тебя тут спрашивали, но ждать не стали. Я сказала, что ты появишься к ужину.

– Лагг? – нерешительно предположил я, начиная кое-что понимать. – Что он натворил?

– И вовсе не Лагг. Мне он нравится, – ответила она и презрительно бросила: – Твоя подружка.

Ситуация явно выходила из-под контроля.

– Вранье, – заявил я. – У меня нет подружек. Она сказала, как ее зовут?

– Сказала. – В голосе Джанет слышались мрачные и, как мне показалось, даже злые нотки. – Мисс Эффи Роулендсон.

– Никогда о ней не слышал, – честно признался я. – Она хоть симпатичная?

– Нет! – резко бросила Джанет и убежала в дом.

Я в одиночестве двинулся следом. Старик Пеппер, предававшийся в холле странным занятиям, каким обычно предаются дворецкие, похоже, рад был меня видеть, чему был рад и я.

– Вам письмо, сэр, – доложил он после любезного, хотя и формального приветствия, примерно таким же тоном, каким говорят: «Имею честь вручить вам медаль». – Оно пришло сегодня утром, и я уже собирался переслать его по вашему адресу, когда сэр Лео поставил меня в известность, что нам следует ожидать вас вечером.

Пеппер удалился в свою личную каморку в конце коридора, а затем вернулся с конвертом.

– Ваша комната – та же, что и обычно, сэр, в восточном крыле, – сообщил он. – Я незамедлительно пошлю туда Джорджа с вашим багажом. До гонга остается всего семь минут.

Посмотрев ему вслед, я перевел взгляд на конверт в моей руке и, видимо, то ли икнул, то ли еще что, поскольку дворецкий озабоченно оглянулся:

– Прошу прощения, сэр?

– Нет, ничего, Пеппер, – отозвался я, подтвердив его худшие опасения, а затем, разорвав конверт, прочитал по пути в комнату второе анонимное письмо, столь же аккуратно отпечатанное и безупречно грамотное, как и первое. Читать его было одно удовольствие.

«Ух-ух», – говорит сова. – «Ох-ох», – всхлипывает лягушка. – «Ах-ах», – скорбит червь. – «Где Питерс, что был нам обещан?»

Ангел рыдает за золотыми прутьями, крыльями закрывая лицо. «Пьеро», – рыдает ангел.

Почему происходит все это? Кто он такой, чтобы потревожить небеса?

Подумай же, подумай о ничтожном кроте. Болят его маленькие лапки, и кровоточит его рыльце.

Глава 5

Приятные люди

– Что-то сбивают меня с толку все эти природные мотивы, – заметил я Лаггу, переодеваясь. – Ты хоть что-нибудь в этом понимаешь?

Отложив письмо в сторону, Лагг с неожиданной для него застенчивостью улыбнулся.

– Бедняжка кротик, – с сочувствием пробормотал он.

Я вытаращился на него, и ему хватило приличия изобразить замешательство, но к нему почти сразу же вернулся прежний, свирепый тон.

– Насчет той прогулки… – мрачно пробухтел он. – Рад, что вы приехали. Я все ждал, чтобы с вами потолковать. Кто я, по-вашему, – сороконожка на последнем издыхании? Зеленый автобус, надо же!..

– Стареешь, – отрезал я, переходя в контратаку. – Интересно, с мозгами у тебя так же плохо, как и со здоровьем? Через четыре минуты я должен спуститься в столовую. Тебе это письмо о чем-либо говорит или нет? Его прислали сюда. Оно пришло сегодня утром.

Моя колкость явно возымела действие. Лагг с укоризненным видом перечитал письмо, беззвучно шевеля губами.

– Сова, лягушка, червь и ангел страдают, потому что не могут найти этого Питерса, – наконец выдал он. – Это ведь ясно?

– До боли в глазах, – согласился я. – И из этого следует, что писавший знал, что Питерс жив, и это интересно, поскольку он все-таки мертв. Тот, кого я видел в морге, и есть Питерс. Он умер сегодня утром.

– Это еще что за фокусы? – уставился на меня Лагг.

Я с отвращением на него посмотрел, сражаясь с воротничком, и он наконец продолжил без посторонней помощи, прилагая явные усилия, чтобы заставить мозги работать:

– Сегодня утром? Что, правда? Умер? От чего?

– От удара цветочной вазой по голове. И отнюдь не случайного удара.

– Так его прикончили? Правда? – Лагг вернулся к письму. – Ну, тогда точно все ясно! Тот тип, что это писал, знал, что вам всегда охота понюхать крови и вы готовы помочь легавым в их праведных трудах, и любезно вам намекнул, чтобы вы побыстрее сюда приехали и ничего не упустили.

– До чего же ты наглый, тупой и вульгарный, – с достоинством констатировал я.

– Вульгарный? – с внезапным интересом переспросил он. – Ну уж нет, шеф, вульгарный – это уж слишком. Я, может, и говорю, что думаю, но до вульгарностей не опускаюсь. – Он ненадолго задумался, а потом торжествующе объявил: – Легавые. Вы правы: «легавые» – звучит вульгарно. Полицейские.

– Меня от тебя тошнит, – честно признался я. – Похоже, ты упустил тот факт, что Питерс умер сегодня утром, а письмо было отправлено мне на этот адрес