Секреты Примроуз-сквер 2 - Татьяна Лаас

— Зато все мои дни и часы. И я точно знаю, что сделал все так, как хотел.

— Сволочь! А обо мне ты подумал?!

Он все же встал, понимая, что хватит уже дурака валять на глазах всего двора, и подкинул кольцо на ладони:

— Возьмешь или нет?

Лилиан, прекрасная в своем гневе, протянула руку и схватила кольцо:

— Размечтался! Возьму! И надену! И плевать на твою жизнь, понял, Питер Сноу?! Меня больше не волнует, как ты выживешь! Мне черное к лицу, я и вдовой хорошо проживу!

Стукнул посох распорядителя бала:

— Вальс в честь помолвки принцессы Анны Софии Лилиан Эдоранской и герцога Питера Дарлингширского!

Толпа гостей дружно раздалась в сторону, оставляя в середине залы только невесту и жениха.

Сноу выгнул бровь:

— Однако, пингвины отменяются…

Он протянул руку:

— Лили… Окажи мне честь!

Она сперва сама надела кольцо на безымянный палец — то даже не застряло на атласной перчатке, село как влитое, — и лишь потом вложила руку в его ладонь. И пальцы дрожали до невозможности, унять дрожь не удавалось. Ни ей, ни ему.

Питер наклонился, целуя кончики её пальцев:

— Все будет хорошо, Лили… Хотя я и подозревал, что жить мне отныне в Антабере.

А музыка плыла над залом, умоляя пойти за ней. Поверить, что все удалось, поверить, что отныне в его жизни все будет хорошо. И он позволил себе аккуратно положить руку на талию Лили и повести её в танце. Танце, который он ждал целых десять лет.

— Только, знаешь, Лили… А в Ализонии и Антабере все же побывать придется — хотя бы для того, чтобы узнать, чем там живут и дышат.

Она сухо заметила, глядя глазами вбок, как предписано правилами:

— Не вернешься из Антабера — плакать не буду.

— Не сомневался.

— И очки уже надень! Принцам ведь можно носить очки?

— Надену. — легко согласился Питер.

— И волосы отрасти! А то позор — корона будет скатываться с твоей лысины.

— Я полагаю, что консортам корона не положена.

Круг, и круг, и рукой, заложенной за спиной, хочется обнять её и никуда не отпускать — на её голову скоро обрушится гнев её отца, Питер же в очередной раз смухлевал — сперва надо просить руку у отца, то есть короля.

Видимо, такие же мысли обуревали и Лили — она, посмотрев ему прямо в глаза, сказала:

— Уходишь прямо сейчас — сразу же после танца.

— Лили, ты преувеличиваешь опасность.

— Я сказала — уходишь сейчас.

— Хорошо. — кивнул он.

— Через полчаса чтобы был в моей спальне — я сниму защиту с окна. Ты же умеешь забираться по стенам?

— Лили, это нехороший план. Я не собираюсь соблазнять тебя.

Она гневно сверкнула глазами:

— Собираешься. Я уйду с бала через час. Понял?

Он снова попытался настоять на своем:

— Я не собираюсь играть с огнем — надо дождаться свадьбы.

Лилиан прищурилась:

— Ты не женишься на собственноручно соблазненной женщине?

— Я не обесчещиваю девушек, Лили. Я десять лет тебя ждал без надежды, подожду и несколько месяцев до свадьбы.

Круг, круг и снова круг…

— Питер, у тебя час. Потом пеняй на себя.

— Лили…

— Час!

— Лили, я так не могу…

Он все же заметил, что музыка давно стихла и поклонился ей:

— Увидимся уже в Новом году… Счастливой Долгой ночи!

Проклятые эльфы! Он опять нарушил этикет — он должен был сопроводить её до того места, с которого пригласил её на танец. Впрочем, валявшаяся у его ног бархатная коробочка намекала, что приличия соблюдены. Он пошел прочь из дворца.

***

Она не помнила, как оказалась на крыльце. Вроде улыбалась, принимала осторожные поздравления, даже танцевала, а потом словно провал в памяти.

Грохот.

Звякнувшие стекла многочисленных окон бальной залы.

Крики: «Взрыв!»

Крыльцо.

Горящий невдалеке серый магомобиль с характерной желтой полосой.

Подкосившиеся сами по себе ноги — она же знала, что отец будет против. Она знала и все равно позволила принять предложение. Она знала и все равно убила его.

Магомобиль горел. Вокруг него суетились придворные маги — тушили пожар. Отдавливали в сторону образовавшуюся толпу гвардейцы. Мешал собраться чей-то несмолкающий надрывный крик. И серость, расползающаяся от её руки. По каменным ступенькам, по мраморным балясинам, по тумбам и стенам дворца. По цветам в вазонах, по чьим-то туфлям, по…

И только пощечина вернула её в реальность. Лара Диана била хлестко, больно, так что губа закровила, но именно вкус крови привел в чувство, заставляя втягивать в себя серость, заставляя смерть отступать, хотя тех, кого она коснулась, еще долго будут мучить боли в сердце.

Раздражавший Лили крик стих, и она прошептала, слизывая кровь с губы:

— Его больше нет. Его больше нет…

Её влюбленного рыцаря, её заматеревшего мага, её первой и последней любви, потому что иной ей не нужен.

— Его больше нет…

Диана резко сказала:

— Придите в себя! Вы не имеете права так себя вести!

Она выпрямилась и скомандовала гвардейцу:

— На руки и в покои! Сейчас принцесса неопасна.

***

Алистер проводил глазами свою дочь — уже у дверей она вырвалась из рук гвардейца:

— Я сама!

И ведь нашла в себе силы, пошла сама, шатаясь и глядя на всех шальными сухими глазами.

— Доктора ей, — скомандовал король Диане, и та понятливо кивнула, шагая за Лилиан, подставляя ей плечо и приобнимая за талию.

Рядом встал Маккей, задумчиво рассматривая, как догорает магомобиль.

— Не поможешь? — спросил Алистер.

Тот лишь качнул головой:

— Хорошо горит. Пусть уж.

— Эльфийское ты отродье, Маккей. Смотришь — вроде человек, а на деле — эльфийское отродье. Подменили тебя в колыбели, что ли…

— Ваше величество? — Маккей улыбался так, словно ничего не понимал. Впрочем, может, он, действительно, ничего не понимал. У него в голове планы и шахматные фигурки вместо живых людей на доске его амбиций.

Король сгорбился, позволяя годам и проклятью одолеть его. Его руки откровенно тряслись. Все надежды Маккею под хвост…

— Я этого мальчишку десять лет учил. Десять лет закалял, десять лет готовил, а ты… Ты же видел сейчас, что она творит, когда не контролирует себя! Рядом с ней должен быть боевой маг, готовый прикрыть собой, готовый остановить… Причем любимый боевой маг, чтобы она не прибила его! Бесконтрольная магия смерти — это же