Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

Они осмотрелись. В прихожей Фрея проверила пальто и шарфы, в кладовке под лестницей нашла коробки из-под ботинок и туфель, пылесос и чемоданы. Кровать была аккуратно застелена и накрыта сатиновым покрывалом с вышивкой, на туалетном сиденье был пушистый сиреневый чехол. На кровати была разложена очень сдержанная одежда.

Айрис Чатер была домашним человеком. Она редко выходила. Она всегда рассчитывала вернуться. Все вокруг говорило об этом. Это было ясно для Фреи настолько же, насколько она была уверена в том, что эта пропавшая женщина каким-то образом связана с остальными. Ей было больше нечего искать в этом милом, набитом всякой всячиной, уютном маленьком домике.

– Спасибо, миссис Мосс. Мы здесь закончили. Если вы вспомните что-нибудь, что покажется вам относящимся к делу, пожалуйста, звоните. Вот номер участка – спросите любого из нас. Детектив Грэффхам. Констебль Коутс.

Они вышли на улицу, залитую солнцем. Полин Мосс закрыла дверь дома 39, проверив, крепко ли она заперта, и повернулась к ним с ключом в руке. Но говорила она именно с Нейтаном.

– Мне неприятно об этом спрашивать, но я не могу этого не сделать, я думала об этом всю ночь.

Нейтан взял ее за локоть.

– Что такое, моя дорогая?

– Тут пропавшую девушку искали на Холме…

– Ничто не указывает на то, что ваша соседка была где-то поблизости, так что не беспокойтесь, – голос Нейтана был очень мягким.

– Спасибо вам, – сказала она. Нейтан похлопал ее по руке.

Фрея выехала на дорогу.

– Это вы ошиблись с выбором профессии, констебль. Из вас бы получился отличный священник. С таким-то подходом к дамам.

– Очень полезно. Есть что-то, о чем Полин Мосс нам еще не сказала.

– Еще?

– О, она еще об этом упомянет. Я заскочу к ней попозже.

– Правильно рассчитай время; она испечет новый поднос булочек.

Саймон Серрэйлер слушал так же внимательно, как он всегда слушал всех членов своей команды, – это была одна из самых лучших его черт, что он ни к кому не был пренебрежителен, никогда не выражал сомнений, даже если в итоге категорически не соглашался с говорящим. Он откинулся в кресле, пока Фрея вводила его в курс дела.

– Очевидных связей нет, я осознаю это, но их уже становится слишком много.

– Я согласен. Миссис Чатер пережила утрату, а это часто является причиной, почему люди пропадают… Но я с тобой не спорю… Тогда ставь, пожалуйста, высокий приоритет… подомовый обход, больницы и станции, радиообращения и привлеки прессу.

Тридцать шесть

Это была не его вина. Он был методичен и осторожен, он не торопился и все спланировал. Он никогда не любил действовать импульсивно, и конкретно сейчас не мог себе этого позволить. Таким образом и совершаются ошибки, и, кроме того, он всегда презирал людей, которые решают по ситуации или позволяют своим эмоциям распалить их и отнять возможность здраво мыслить, тех, кто убивает из-за того, что внутри них бушует буря и страсти полностью захватили над ними контроль. Такие люди убивали, когда были пьяны или не в себе из-за наркотиков. Такие люди убивали своих соседей, потому что теряли самообладание во время ссоры по поводу шума, или своих жен в минутном порыве ревности, а еще они убивали проституток в приступе сексуальной ярости. Он презирал их всех. Когда он читал о них, ему хотелось, чтобы их всех поймали и наказали, и мог бы предложить свои услуги полиции, если бы это привело к такому результату.

Значит, это не была его вина, в этом он был уверен. Полиция оцепила Холм и прочесала его. Людей сначала туда не пускали, а потом они и сами стали слишком бояться туда ходить, и кто может их за это винить?

Но это помешало его планам. У него все так хорошо выходило, и все шло так гладко, но теперь плана не было, и он сделал то, что никогда обещал себе не делать, и поступил импульсивно, без подготовки.

Казалось, что все прошло успешно, но ему было неспокойно, он был неудовлетворен. Он чувствовал себя на грани, ему было нужно снова и снова прокручивать все у себя в голове, чтобы обнаружить оплошность, ничтожную ошибку, которая сможет приблизить его гибель. Казалось, что ее не было, но он не мог успокоиться, не мог заснуть и не чувствовал себя, как во все предыдущие разы, спокойно и уверенно. Он не был доволен собой.

Начать с того, что он вообще не планировал выезжать этой ночью. Но он подписывал чеки для оплаты счетов, занимался бухгалтерией, просматривал свои записи по налоговым вычетам, а в комнате было душно. Ему стало дурно. Ему захотелось на свежий воздух. Он просто прошелся к почтовому ящику, и воздух правда подействовал хорошо, он прояснил голову и успокоил его. Что-то пахло по-новому, что-то пахло весной. Это возбудило его, и когда он вернулся к дому, он был переполнен неуемной жаждой сделать что-нибудь еще, поехать куда-нибудь еще, и эта неуемность бурлила и кипела в его крови.

Фургон, конечно, был у хранилища. Он запер входную дверь, взял машину и начал разъезжать по улицам, медленно и бесцельно. Он никуда не ехал, ничего не искал. И никого.

Когда он увидел ее, все встало на свои места. Он понял это мгновенно.

Пожилая женщина.

Она опиралась о стену, будто бы пытаясь отдышаться. Любой бы забеспокоился о ней и остановился, любой совестливый водитель. Когда он вышел из машины, она начала оседать и заваливаться на бок, прямо на тротуар у стены. Улица была пуста. Никто не прогуливался, не было ни одной машины. Во всех домах окна были зашторены.

Он наклонился над ней. Ему показалось, что это был либо удар, либо сердечный приступ. Он видел признаки. Но когда он поднял ее, она была еще жива – едва дышала, очень нехорошего цвета, но жива.

Он поднял ее и открыл заднюю дверь машины и смотрел, как она тяжело завалилась на бок на заднем сиденье.

Он не знал, в какой момент это произошло. Он ехал очень быстро, но к тому времени, как он доехал до хранилища, она была мертва. Потом ему надо было действовать быстро, из-за патрулей службы охраны, которые периодически тут прохаживались… Но, как он знал, не так часто, как должны были за свою зарплату, – большинство ночей они просто где-нибудь парковались, тянули чай из термоса и смотрели порноканалы на своем крохотном телевизоре в машине. Однажды,