Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Влив в женщину половину чашки, она почувствовала голод и жажду, но есть не хотелось. Взяла банан. Только очистила – зазвонил телефон. Он.

В трубке слышался шум, будто он в кафе. Она узнала его голос сразу.

– Мокроту отсасывала? – без предисловий спросил он.

– Отсасывала.

– Появились ямочки?

Она замешкалась, но решила не лгать:

– Нет.

Его голос сразу стал резким:

– Медсестру звала?

– Да, я не решалась сама…

– Эх, медсестры не справятся – глубокую мокроту не вытянут… Ладно, следи за ней после обеда. Если услышишь хрипы – сразу зови их.

– Хорошо… Как у тебя с делами?

– Нормально. Обедаю с ними, потом за деньгами. Постараюсь вернуться пораньше… – Ты поела?

Не ответив, она резко положила трубку.

Пять минут – он не перезвонил. Внезапно накатила усталость, ноги подкосились.

Полная женщина уже храпела на своей койке. Взгляд упал на пустую соседнюю кровать – и перед глазами возникла та, с пролежнями. По коже побежали мурашки. Пришлось опуститься на жесткий табурет. Она смотрела, как солнечный луч медленно ползет по палате.

Время тянулось невыносимо медленно. Она то и дело поглядывала на часы – казалось, прошла целая вечность, а минутная стрелка едва сдвинулась. Дышать становилось все тяжелее. Потерпев немного, она все же встала и распахнула окно. Прохладный ветер принес облегчение, раздражение поутихло, но из глубины поднималась обида. Глядя на суетящихся внизу людей и модно одетых девушек, она подумала: «Если б не он, сегодня был бы обычный спокойный день».

И эта женщина…

Она обернулась к кровати. Та по-прежнему спала; приоткрытый рот зиял черной дырой, слюна расплылась по подушке. «Какая уродливая», – с мрачным удовлетворением мелькнуло у нее в голове.

«А что, если ты никогда не очнешься?» Эта мысль с самого начала крутилась у нее в голове, но она боялась признаться себе в такой жестокости.

Тишина и одиночество будто придали ей смелости.

«Что, если ты никогда не очнешься?»

Она медленно подошла к кровати, всматриваясь в лицо женщины, будто оценивая ее шансы. И когда ее взгляд скользнул по щекам, то слово снова всплыло в сознании: ямочки.

Она вспомнила слова медсестры: «Только он их видит».

В одно мгновение все ее фантазии о нем развеялись, и она невольно начала искать те самые ямочки на лице женщины. Почему только он их замечает?

Несколько раз ей казалось, что она уловила намек на впадинки – но при ближайшем рассмотрении щеки оставались гладкими, даже отекшими. Ее движения стали нервными – она приподняла голову женщины, поворачивая ее из стороны в сторону:

– Где же эти ямочки?

– Пожалуй, пора перевернуть? – как гром среди ясного неба прогремел сонный голос полной женщины.

Она вздрогнула – голова пациентки глухо шлепнулась на подушку.

– Помогу тебе. – Женщина, потирая глаза, сползла с койки и, зевая, подошла. Она перевернула больную на другой бок, совершенно не замечая, как «золовка» дрожит за ее спиной.

Поблагодарив соседку, она буквально вылетела из палаты – прямиком в туалет. Умывалась долго – до красноты, пока жжение кожи не заглушило внутреннюю дрожь. Уставившись в мокрое отражение, она вдруг испугалась самой себя.

Вернувшись, она продолжила беседу с соседкой, ела фрукты. За это время дважды помогала с мочеиспусканием, один раз перевернула больную.

Ближе к пяти часам он наконец вернулся. Лицо его было слегка красным, от него сильно пахло алкоголем, но настроение казалось хорошим. Он кивнул полноватой женщине, поздоровался, затем сразу бросился к кровати, чтобы проверить больную.

– Эй, ты откачивала ей мокроту?

Она думала, он спросит, как у нее прошел день, ела ли она, не устала ли, но первым делом он задал именно этот вопрос. Накопившаяся за день обида хлынула наружу; она уже собралась ответить, но полная женщина перебила:

– Откачала, откачала! Твоя сестра просто молодец.

Он на секунду замер, потом понял и, повернувшись к ней, улыбнулся. Она не улыбнулась в ответ, отвернувшись.

Он положил кожаную сумку на тумбочку, достал из-под кровати отсос, наклонился и начал откачивать мокроту у больной. Она не смотрела на него, но слышала его бормотание:

– Сегодня вела себя хорошо?.. Умничка… Я наконец получил деньги, теперь можно не переживать… Я выпил, чувствуешь запах?.. Скоро закончу, потерпи еще чуть-чуть… Ай, какая умница, хорошая девочка…

Когда наконец раздались звуки убираемого отсоса, она не выдержала и подошла ближе. Морщинки на лбу больной разгладились, на лице появилось спокойное выражение, почти улыбка. По обеим сторонам щек виднелись легкие ямочки.

Внезапно она почувствовала, что больше не может оставаться в палате, схватила сумку и тихо сказала:

– Я пошла.

– М-м? – удивился он. – Ты уже поела? Давай я тебя угощу, перед тем как ты уйдешь…

– Нет. – Она не решалась поднять на него глаза. – Я устала, хочу отдохнуть.

– Ну… ладно.

Не попрощавшись с полной женщиной, она поспешно вышла из палаты. Почти бежала к выходу из больницы, а он шел рядом, что-то говоря, но она не разбирала слов – в голове была лишь одна мысль: как можно скорее уйти.

Он посадил ее в такси, крикнул что-то через стекло, а она, называя адрес водителю, лишь механически кивала: «Угу, угу…»

Машина тронулась, и она не удержалась – обернулась. Как раз в этот момент он взбегал по больничным ступенькам, и его серая куртка мелькнула за бетонной колонной, прежде чем исчезнуть из виду.

Она отвернулась и обмякла на заднем сиденье, ощущая невыразимую усталость.

Она поняла, что теперь уже никогда не сможет быть с этим мужчиной.

Из-за тех самых ямочек на щеках женщины.

«Волна» Ван Баошуаня

Апрель 1945 года. Весна в городе Сяшань в тот год наступила чуть раньше обычного. Но, как и ветви, торопливо покрывающиеся зеленью, воздух был наполнен ароматом тревоги и беспокойства. Если принюхаться, можно было уловить едва заметный запах пороха.

Грохот артиллерийских обстрелов не умолкал уже несколько дней. И вот, в конце апреля, когда громовые раскаты становились все ближе, город пал – войска коммунистов хлынули в Сяшань, словно приливная волна.

Казалось, за одну ночь улицы и переулки города заполонили красные флаги. Активисты и студентки днем и ночью вели агитацию, организовывали митинги, с утра до вечера звучали пламенные лозунги. Жители Сяшаня понимали: опять сменится власть. Ну и что? За столько лет они видели и милитаристов, и гоминьдановцев[203], и японцев, и снова гоминьдановцев – кому на самом деле принадлежит Поднебесная, простым людям было не разобрать. Хорошо хоть, что война закончилась, а солдаты коммунистов не грабят и не бьют народ. И ладно. Хлопоты, заботы, будничная суета –