Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

бегу наверх за своим пистолетом, меня бьет нервная дрожь. Оружие мое лежит там, где я его оставила, – незаряженное. Я хватаю из сумки коробку с патронами и заряжаю пистолет, затем осторожно возвращаюсь к окну. Включаю огромную люстру в прихожей и смотрю наружу. Подъездная дорожка пуста. Я отпираю входную дверь.

Позднее утро, такое же жаркое, как в любой другой день. Ни намека на ветерок. В небе над головой ни малейших признаков, что в ближайшее время на нем могут собраться облака. Птицы щебечут в кронах дубах. Цикады уже проснулись и тоже стрекочут. Чем жарче погода, тем раньше они начинают свои песни. Влажность ощущается как тяжелое одеяло, и пот выступает у меня на шее еще до того, как я дохожу до ступенек веранды.

Я сажусь и пытаюсь справиться с потоком эмоций, струящимся сквозь меня. Страх переходит в гнев, затем в раскаяние, затем в чувство вины. Он циркулирует по моим жилам, как яд. И вместе с ним приходит воспоминание о том, что сделала Мейбри. «Ох, Мейбри…» Я утыкаюсь лицом в ладони. Мейбри пыталась защитить маму. Мама пыталась защитить Мейбри. А я все еще пытаюсь защитить их обеих. Но этот круг защиты становится все более и более токсичным.

Без сомнения, для замутненного рассудка Кристаль Линн это казалось вполне логичным – отправить в ту ночь своего старшего ребенка, дабы он разгреб учиненный ею беспорядок. Но я не могу остановить круговорот мыслей в голове. Почему? Почему она решила, будто это был лучший вариант? Я тихо смеюсь. Кому, как не мне, это знать? Кому, как не мне, знать, что нельзя применять логику к нелогичному человеку. Нельзя ожидать нормальной реакции от женщины, которая понятия не имела о том, что такое нормальность.

«Мейбри не захотела снова садиться в нее». В тот вечер я видела страх в глазах сестры. Я решила, что это из-за мамы. В некотором смысле так и было. Но я тоже причастна к этому. Я скинула ту машину в байу. Я уничтожила улики. Я… Я не могу додумать эту мысль до конца. Я мобилизую все оставшиеся силы, чтобы спрятать эту мысль подальше. Сейчас не время об этом думать. И не время звонить Мейбри. Даже если бы она ответила, я не знаю, что ей сказать.

Когда я встаю, мое внимание привлекает что-то коричневое и смятое у подножия крыльца. Возможно, это просто мусор. Но это не похоже на мусор. Это похоже на бумажный пакет. А вчера его там не было. Я осторожно спускаюсь по ступенькам. Верх пакета аккуратно сложен.

Рассудок советует мне не трогать его, но я легонько пинаю пакет. Что бы там ни было внутри, оно твердое и издает металлический звон. Я вспоминаю фигурки, которые клепает Эдди. Если это одна из них, то она значительно крупнее других. Что бы это ни было, оно не кажется слишком опасным, хотя оснований так считать у меня нет.

Я медленно опускаю пистолет, поднимаю пакет и отгибаю края наружу. Не знаю уж, что я ожидала там найти, – но точно не то, что вижу внутри. Я роняю пакет так, словно он полон живых змей. Несколько секунд смотрю на него, потом хватаю и достаю металлический предмет, который находится внутри. Это номерной знак. Тяжелый. Холодный. Дрожащей рукой я бросаю его обратно в пакет. На красном кабриолете я не увидела номерного знака. Я снова заворачиваю края пакета. Это не похоже на металлические фигурки, которые делал Эдди, – на те подарки, которые он преподносил мне. Это послание. Послание от Дойла Арсено.

* * *

В «Кафе у Нэн» сегодня не так шумно, как несколько дней назад. Несмотря на то что все столики заняты – как местными жителями, так и представителями СМИ, – в помещении царит тяжелая тишина. Самый громкий звук – звон столовых приборов о тарелки. Хотя я обута в оранжевые сапоги и не удосужилась уложить волосы перед выходом, я по-прежнему больше похожа на журналиста, на стороннего наблюдателя. Несколько человек пристально смотрят на меня. Местные жители выглядят уставшими, их взгляды устремлены вниз, а губы плотно сжаты. Репортеры выглядят голодными, но алчут они не еды, а новых смертей. В отличие от местных жителей, взгляды у них зоркие и сосредоточенные. И самый сосредоточенный из всех – взгляд зеленых глаз, устремленный прямо на меня. Рита Мид.

На моем телефоне появляется сообщение с нового номера.

Чем дольше ты пытаешься игнорировать меня, тем сложнее это будет. Это Рита.

Я смотрю на нее. Уголки ее губ приподнимаются вверх.

Круто.

Несмотря на присутствие Риты, оказаться здесь все равно лучше, чем сидеть в Тенистом Утесе и ждать, пока Чарльз ЛаСалль перезвонит мне. Я положила номерной знак на кухне рядом с куколками Эдди и смотрела на них бесконечно долго – даже глаза заслезились. Зачем Дойл привез его мне? И если я отнесу этот знак в полицию, поверят ли они, что я получила его именно таким образом?

Если бы я осталась в доме еще хоть на секунду, я бы сошла с ума от всех этих вопросов и в конце концов снова начала бы просматривать кассету. Или, что еще хуже, вернулась бы к своей косметичке. А я не должна этого делать. Поэтому я решила: пусть я выгляжу и чувствую себя как зомби, мне нужно сейчас побыть среди людей.

Из выгородки возле окна выходит парочка, и я проскальзываю внутрь, хотя там еще не убрано. Молодая официантка с блондинистой челкой и полным ртом жевательной резинки вытирает стол мокрой тряпкой, а затем кладет передо мной закатанное в пластик меню. Она на мгновение исчезает, а затем возвращается с толстой керамической кружкой, которую с грохотом ставит на стол.

– Кофе, дорогуша?

То, что официантка, будучи моложе меня в два раза, называет меня «дорогуша», вызывает у меня улыбку. Но это не подлинная улыбка. Сейчас мне ничто не кажется подлинным. Я чувствую себя актрисой на съемочной площадке – актрисой, которая лажает в сцене, которую забыла отрепетировать. Когда Эми было чуть за двадцать, она работала ассистентом продюсера в Лос-Анджелесе. Она рассказывала мне, как, находясь на съемочной площадке, полностью утрачивала широту взгляда. Ее мир сводился к актерам, режиссеру, осветителям и операторам, и это становилось для нее всей вселенной.

Точно так же я чувствую себя в этом городе. Только никто не крикнет «Снято!», прекращая этот абсурд.

Кофе крепкий, но я не добавляю в него ни сливки, ни сахар. Сейчас мне не нужно