Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

за всё время её расследования этот страшный во всех смыслах человек был единственной живой зацепкой, и она всячески пыталась держаться за эту мысль. В голове в миллионный раз возникало больше вопросов, чем ответов.

Мира бесцеремонно перешла на «ты».

– Значит, ты и есть тот самый Тимур? Друг Лейлы? – несмотря на страх, её голос не дрожал и звучал предельно твёрдо, даже пугающий незнакомец заметил разительную перемену.

Он усмехнулся. То ли её дерзости, то ли глупости.

– Если ты Тимур, то смысл играть в игры? Ты не умер, ты жив, – произнесла она тем же тоном.

– Храбрая Мира, – повторил он, и в его голосе снова прозвучала язвительность.

Тревога продолжала бить во все колокола, в ушах без остановки стучала кровь. Маленький шажок назад морально вывел Миру из оцепенения. Внутри всё сжалось в комок, боясь встрепенуться.

Мужчина сделал шаг вперёд, не позволяя увеличивать расстояние между ними.

Невольно почуяв себя снова в ловушке, Мира упёрлась спиной в невысокие чугунные перила вдоль реки.

– И что тебе известно о Тимуре? – две пустоты без остановки следили за ней.

– Ты друг Лейлы и Ратмира, – не задумываясь, ответила она.

Воздух накалялся с такой силой, что каждый вдох и выдох был ощутимо сильнее прежнего.

– Ратмир мне не друг, – голос прозвучал угрожающе тихо, подобно тому, как если бы он зарычал.

Мира прямо спросила:

– Ты был в день пожара с Лейлой? Эти шрамы у глаз, они ведь от огня?

Взгляд, который ничего, кроме глубочайшей пустоты, не выражал, вдруг наполнился удивлением. Или это ей показалось?

Паника, которая пару минут назад связала внутренности в тугой узел, отошла на второй план. Как же сильно Мире хотелось хоть в чём-то получить ясность и суметь понять, что же на самом деле произошло в тот вечер.

Снова послышался лёгкий смешок.

Мира хотела сделать шаг назад, но вспомнила, что была прижата к перилам. Он, заметив это, сделал ещё один небольшой шаг к ней. Крик застрял в её горле.

Она оглянулась через плечо на тихую Фонтанку, не понимая, что лучше: её холодные воды или человек, который почти вплотную подошёл к ней, заставив сжаться в клубок.

– Ты прямо как она, – произнёс он, прикрыв глаза и напоминая одержимого.

В каждом его движении ощущалась резкость, молчаливый крик, отталкивающая тревожность.

Мира боялась пошевелиться.

– Но я не Лейла, – наконец произнесла она потрескавшимися губами. Жажда сковала горло.

– Да, ты не она. Но кто-то должен ответить за случившееся. Иначе в чём заключена мирская справедливость?

– Ответить за что? – спросила Мира, посмотрев ему прямо в глаза. Определить цвет глаз сразу не удалось, это была странная смесь серого и зелёного, создавшая интереснейшее сочетание безумства и нежности. Одно перетекало в другое.

Алан нагнулся к уху девушки и приставил к её животу холодный металл оружия.

«Пистолет», – подумала Мира, боязливо опустив взгляд. Кровь застыла в жилах.

Возможно, именно в эти секунды она могла потерять жизнь. И то, что когда-то было важно для неё, то, что приносило радость и тихую грусть, могло запросто в одно мгновение перестать иметь значение.

Жизнь могла оборваться в любую секунду.

В любую.

Секунду.

– Тимур-Алан, ты любил Лейлу. Почему не спас её? Почему позволил умереть?

Мужчина слегка наклонил голову набок, с лёгким интересом он заглянул в смелые глаза Миры. Если бы он не видел, как она дрожала и заламывала на груди пальцы, то принял бы её за отчаянного храбреца.

Но то, что она сказала после, неожиданно выбило почву из-под его ног:

– Почему, когда Лейла призналась тебе в чувствах, ты отверг её?

Он сделал глубокий вздох, словно начал задыхаться. Правая рука сжалась в кулак.

– Да что ты вообще знаешь? – сказал он сквозь зубы. Взгляд становился мрачнее и безумнее.

– Многое, – ответила она низким тоном. – Я абсолютно уверена, ты был в день пожара рядом с Лейлой. И мог помочь ей. Но она умерла, а ты жив. Значит, ты или не смог помочь, или же… – она сделала небольшую паузу, чувствуя, как ноги становятся ватными, – не захотел.

Переварив услышанное, мужчина нагнулся к её уху и прошептал:

– Откуда в такой милой головке такие интересные выводы?

– Шрамы, – не задумываясь ответила она. – Твои шрамы мог оставить только огонь. Боже мой… – она ладонью прикрыла рот, осознавая весь ужас произошедшего. – Думаю, это было очень больно, – еле слышно прошептала она.

Сложно было понять, что творилось под маской на лице Алана, но ни глаза, ни мёртвый взгляд не дрогнули.

– Это было адски больно, – подтвердил он через паузу.

Несмотря на то что Алан продолжал прижимать к животу Миры дуло пистолета и в любой момент мог выстрелить, оборвав её жизнь, сама она не поняла, откуда в ней возникала эта странная смелость, на которую чуть раньше не было и намёка.

Это чувство начало затмевать все остальные. И когда Мира холодными пальцами потянулась к нему и сняла с его головы кепку, храбрость, граничащая с глупостью, полностью овладела ею. От страха не осталось и следа.

Алан не дрогнул и пристально следил за каждым её движением.

Мира глубоко дышала, её чуть приоткрытые алые губы перестали дрожать. И карие глаза застилало неожиданное ощущение спокойствия.

Алану сложно было понять, помнил ли он вообще, каково оно на вкус, это самое умиротворение, которого он был лишён большую часть жизни. А может, и всю жизнь.

Нет, он не ожидал, что под дулом оружия Мира захочет посмотреть на его раны. Да, они внешне сумели затянуться, но оставили после себя тяжелейшее напоминание. Гипертрофические рубцы.

Мира смотрела на него в упор. И это стало тем рычагом, благодаря которому удалось создать трещину в стальной броне Алана.

Как только кепка оказалась в её пальцах, на девушку устремились неописуемо страшные глаза, раненные болью пустоты, годами прятавшиеся под чёрной маской.

Волосы отсутствовали на всей поверхности головы. Лишь глубокие пугающие глаза, в которые, казалось, давно не смотрели люди.

Её рука потянулась к чёрной тканевой маске.

Алан вздрогнул, с тенью растерянности наблюдая за девушкой. Он стал уворачиваться.

Как только она сняла с Алана маску, два человека посмотрели друг на друга безо всякого страха.

Ни одна черта на лице Миры не исказилась. Сложно было понять собственную реакцию на человека, который с первого появления сумел вызвать в её душе панику и необузданные чувства.

«Ни намёка на отвращение или желание отвести взгляд в сторону», – подумал он, специально смотря пристально, слегка склонив голову набок.

Ни единого намёка.

Мира держалась стойко, не показывая, что внутри сжалось, подобно испуганной птичке, а дыхание перехватило от вида