Современный российский детектив - Анна Майская

ей. Гора раскрытых папок, скоросшивателей, бухгалтерских книг и груда нераспечатанной корреспонденции громоздились выше ее макушки. Стеклянный чернильный набор, ручки со стальными перьями, пресс-папье с промокашкой, бакелитовый роторный телефон и разнообразной формы фиолетовые кляксы на бумагах и столешнице дополняли картину. Блестящие лаком и никелем письменные принадлежности выглядели почти новенькими, как будто этими шедеврами очень редко пользовались. «Мне к тов. Бондаренко,» пролепетал посетитель. «Гражданин, разве вы не видите, что тов. Бондаренко занят?» возмутилась секретарша, сдувая пыль со своих пальчиков. Искоса метнув взгляд, он приказала, «Подождите в коридоре.» «Одну минуточку, Зина, не отпускайте его,» протестующе рявкнул Бондаренко, прервав свой разговор. Дoрмидонов непонимающе повернулся. «Перезвоните мне через неделю и предъявите данные о расходе штукатурки на квадратный метр печной поверхности,» продолжал Бондаренко долдонить в телефон, но взор его был устремлен на посетителя, он улыбался ему и приветственно махал рукой. «Не уходите,» как эхо вторила секретарша. «Тов. Бондаренко примет вас.» С лязгом Бондаренко брякнул трубку на рычаг, с облегчением утер свой лоб, глубоко вздохнул, теперь он был свободен, только уши его пунцово горели как пара спелых помидоров. Визитер пересек комнату навстречу ему. «Вы ведь товарищ из Узбекистана? Мне о вас сообщили,» Бондаренко привстал и они обменялись рукопожатием. «Так точно, я хозяйственник из Ташкентской области. Вот мое командировочное удостоверение.» «Прекрасно,» хозяин кабинета мельком взглянул на стопку документов, которые выложил перед ним Дормидонов. Протянув руку, Бондаренко открывал удостоверения и мандаты один за другим, бегло просматривая и иногда сверяя фотокарточку с оригиналом. Гость сидел перед ним на краешке стула, спина вытянута в струнку, руки почтительно сложены на коленях, глаза верноподанно устремлены на руководство. «Так вы знаете главного снабженца района? С кем вы работаете?» «Тов. Ниязов у нас в главных ходит, а подчиняются ему Иванов, Рашидов, Сидоров и Абдурахманов. Все работники проверенные, знающие и на большой идейной высоте.» «В этом-то и есть залог успеха — широта охвата жизни, верность учению Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина и преданность светлым идеалам коммунизма. Как говорит наш вождь и учитель великий Сталин — кадры решают все.» «Совершенно верно.» «Ну а Юсупов и Мухамеджанов? Они выполняют план?» Внимательные глаза Бондаренко скользнули по простодушному лицу посетителя. «Как указано в квартальном отчете план был выполнен на 114 %. Ставим новые рубежи и увеличиваем посевные площади на 20 %. Берем обязательство сдать государству в полтора раза больше хлопка-сырца.» «Это значит 60 центнеров за гектар? Молодцы. Похвально. В обкоме утвердили?» «Так точно,» услышав комплимент, Дормидонов раздулся от гордости. Вокруг глаз его пробежали мелкие морщинки и губы изогнулись в угодливой улыбке. «Наше министерство вам очень благодарно. Из вашего хлопка мы вырабатываем ткани и брезент для Советской армии, применяем его в химической промышленности для изготовления нитей и искусственного волокна, а самое главное, используем его в изготовлении взрывчатки.» Бондаренко заглянул в свой календарь. «Вас хочет видеть министр,» негромко сказал он. Дормидонов всем видом выразил полную готовность подчиниться и следовать куда угодно. Грудь его выкатилась колесом, волосы взъерошились, как гребешок у петуха, и он даже привстал. «Сидите — сидите, у нас целый час,» успокоил его хозяин движением руки. «Не хотите ли чаю? У нас всегда заварочка свежая и бутербродики с докторской колбасой.» «Не откажусь,» посетитель проглотил слюну. Ему это было очень кстати. С самого утра мыкался он по переполненной, обледеневшей столице, пересаживаясь с метро на трамвай, с трамвая на автобус, устал и иззяб на остановках и в очередях; кроме стакана простокваши, который он наспех проглотил на рассвете в своей каморке, больше ничего он сегодня не получал. В пустом желудке отчетливо урчало, но ему становилось весело. Дормидонов расстегнул пуговицы своего пальто и вытянул ноги. Он окончательно оттаял и согрелся. Пока секретарша ходила в буфет Бондаренко стал расспрашивать гостя о его житье-бытье в Узбекистане. «Вы там родились?» «Никак нет,» ответил Дормидонов с чарующей улыбкой. «Я потомственный ленинградец. В войну нас эвакуировали в Ташкент и там мы застряли.» «У вас большая семья?» «Нет. Жена и годовалый сын.» «Хотите переехать в Москву? Вы работник грамотный, толковый, мы вам устроим перевод.» «Спасибо. Я бы не возражал, но нужно поговорить с женой.» «Где она?» ««Где ж ей быть? Конечно в Ташкенте.» Бондаренко открыл было рот, чтобы спросить еще о чем-то, но в этот момент вошла секретарша с доверху нагруженным подносом в руках. Кабинет наполнился сложной смесью запахов горячего чая, капустных пирожков и бутербродов с колбасой. Осторожно поставив тяжелую ношу на край письменного стола, вышколенная Зиночка вернулась на свое место у двери и занялась просмотром служебных бумаг. Мужчины набросились на еду. Похоже, что у Бондаренко аппетит был такой же волчий, как и у его гостя, в минуту чай был выпит, ватрушки съедены, тарелки опустошены. В блаженной сытости замерли они, отвалившись на спинки стульев; потом хозяин достал коробку Казбека, предложил гостю, они оба закурили. «Тов. Устинов ждет вас в своем кабинете через пятнадцать минут,» не сходя со своего места напомнила преданная Зиночка. Клубы дыма не мешали ей, правда, она слегка покашливала и у нее слезились глаза, к которым она ежеминутно прикладывала белоснежный платочек. «Пошли, Анатолий Петрович,» позвал его Бондаренко. Он поднялся из-за стола. «Верхнюю одежду оставь здесь.» Дормидонов последовал за начальником, успев при выходе повесить пальто на вешалку и пригладить волосы перед зеркалом. Пешком отправились они на верхний этаж. Доступ в широкий сводчатый коридор загораживал военный пост, состоящий из двух лейтенантов МВД вооруженных автоматами, и пришлось опять предъявлять документы. Внутри было торжественно и чинно. Пробежала пара курьеров с запечатанными сургучом картонными портфелями, их лица были замкнуты и строги; проскользнула пожилая дама в черном деловом костюме; задыхаясь от одышки, продефилировал толстый, лысый ревизор. Вдалеке стоял гипсовый бюст Сталина на красном постаменте. Изречение вождя, начертанное на кумаче золотыми буквами, несомненно было важным и исторически справедливым, но к сожалению из-за дальности расстояния его невозможно было прочитать. Шедший впереди Бондаренко остановился у широкой двери с табличкой «Министр вооружений СССР тов. Устинов Д.Ф.» и смело повернул бронзовую ручку. Приемная была полна посетителей в военном и штатском, но в ней царила тишина. Скрипнула входная дверь, глаза всех устремились на вошедших и тут же опустились в разочаровании — министр задерживался. Многие из присутствующих ждали с утра; с унылым видом разместились они на стульях и на диванах, некоторые сосредоточенно читали газеты. Бондаренко с манерами завсегдатая вразвалку подошел к массивному столу в углу помещения, за которым восседал полковник внушительной внешности. Тонкий, неровный шрам пересекал его суровое,