Современный российский детектив - Анна Майская

в том же помещении, где они сейчас находятся и выключите телефон. Утром их найдут,» распорядился Глебов. «Как дела?» Ниязов с тревогой взглянул на медвежатника. «Я испробовал все сочетания,» Мартынов отвел взгляд; он выглядел очень усталым: глаза ввалились, лицо побагровело, на лбу пульсировала голубая вена. «Бывает, что код записывают на листочке бумаги, чтобы не забыть, и прячут где-нибудь рядом. Давайте проверим письменный стол,» предложил Ниязов. Бессонная ночь никак не повлияла на него, он как и прежде был бодр и энергичен. Все втроем со стуком начали выдвигать ящики, один за другим, но ничего, кроме вороха лежалых газет и журналов не обнаружили. «У меня есть идея,» Глебов задумчиво потер подбородок, «Министр открывает сейф каждый день. Человек он немолодой и код должен быть очень простым; наверняка он его заучил на память. Попробуйте дату его рождения. Кто-нибудь помнит, когда родился Устинов?» «17 октября 1908 года,» выпалил энциклопедически образованный Ниязов. «Феноменально,» ахнул Глебов. «Сейчас мы проверим. Иван Павлович, будьте добры, наберите 17-10-19-08.» В мгновение ока пожухший медвежатник, набрал указанную комбинацию, повернул циферблаты, сильно дернул ручку, но сейф не уступал. «С тем же успехом кодом могут быть даты рождения его жены или детей. Кто это может знать?» Мартынов отчаивался. «Остается крайнее средство — сверлить броню. Это шумно и долго, но другого выхода нет!» Понадобилось содержимое чемодана, доставленного его помощником. Мартынов извлек оттуда внушительного размера электрическую дрель и вставил в зажимной патрон тонкое сверло с алмазным наконечником. Адаптер был включен в розетку возле плинтуса; желтый провод соединял адаптер и мотор. Выбрав точку сверления рядом с осью циферблата на кодовом замке, медвежатник сделал зарубку в металле и, перекрестившись, приступил к работе. Невыносимый скрежет сверла заполнил помещение. Он раздирал уши и проникал на нижний этаж, к счастью пустой в этот час; он взбудоражил вахтеров, запертых в соседней комнате. Касьянов вскочил со стула и прислушался. «Говорил я тебе, что не настоящие они чекисты — уж шибко вежливые. Я в понятых с семнадцатого года хожу — много видал. Не по порядку это,» вздохнул он, хлопнув по плечу зевающего Петровича. «Теперь что-то бурить взялись. Ан метро роют? Сообщить куда надо требуется.» Он подбежал к письменному столу и схватил телефонную трубку; гудка в ней не было. Он рванулся к двери — и она была заперта! Касьянова прошиб холодный пот. «Караул!» завопил он во всю мочь. «Погибаем! Вышибай стекло, Петруха, ори громче, авось кто-нибудь услышит!» Конспираторы, находящиеся в кабинете Устинова, ничего не подозревали, они были поглощены работой. Только что Мартынову удалось пробить отверстие в обшивке и, вставив туда эндоскоп, он наблюдал внутреннее состояние кодового замка. Поворачивая циферблат, он рассмотрел бороздки, одну за другой, и вскоре открыл сейф. Он был наполовину полон папками с грифом «совершенно секретно». Не оставалось времени для восторгов и рукопожатий. Крики вахтеров действовали на нервы. Переложив содержимое в брезентовый мешок, среди которого оказалась пачка крупных банкнот и пистолет ТТ в кобуре, заговорщики помчались вниз по лестнице. «Взяли все!» выкрикнули они, завидев слоняющегося в вестибюле Сергея. «Освобождай машину! Уходим!» Сергей сделал знак рукой и вышел наружу. Предутренняя свежесть взбодрила его. Солнце еще не поднялось, но небо быстро светлело, появились перистые облачка. Шелестя шинами и блестя огнями, площадь пересек первый троллейбус. В его полупустом салоне пассажиры дремали, уткнувшись в свои газеты и книжки. Серые фасады зданий с глазницами черных окон выстроились вокруг. Как молчаливые свидетели они смотрели на происходящее, но не могли вмешаться. Лакированный корпус эмки, запаркованной у подъезда, лоснился от росы. Маша, сидевшая за рулем, улыбнулась увидев своего мужа. Позади нее бесформенные головы арестованных часовых неподвижно склонились на бок, их плечи поникли. Сергей открыл дверку и скомандовал им выйти. Спотыкаясь, парни исполнили приказание, но проковыляв несколько шагов, уселись на мостовую. Сатиновые мешки закрывали им головы, ткань возле их ртов намокла и обвисла, как будто задержанные пытались ее жевать. Бедные ребята вертелись, что-то мычали и им было очень неудобно на холодном, влажном асфальте. Издалека сверху утренний ветерок доносил отчаянные вопли Касьянова и Петровича. Что они кричали было совершенно непонятно, расстояние и эхо искажали звуки. Обойдя преградивших им путь беспомощных бедолаг, взломщики заняли места в автомобиле. Маша повернула ключ зажигания, мотор заработал, медленно и плавно они стали отъезжать. Помпезный вход с гербом СССР остался позади, когда внезапно наперерез выскочила патрульная победа ведомственной охраны. Ловко сманеврировав и взвизгнув тормозами, она преградила им путь. В салон машины набилось множество озлобленных военных; с их закушенных губ срывалась белая слюна, сузившиеся глаза источали ярость; один из них, с погонами капитана, выпрыгнул с переднего сиденья и побежал к эмке. Он был высоким, среднего телосложения, высокомерным красавчиком. В левой руке он держал пистолет, правую вытянул вперед, требуя документы. «Что вы здесь делаете? Куда направляетесь? Кто там кричит? Почему связанные часовые на мостовой?» Между тем его подчиненные, выбравшись из победы, рассредоточились вокруг, каждый нацеливая свое оружие. Сергей находился на переднем сиденье, между колен его был зажат ППШ-41. Выхватив автомат, он дал длинную очередь, повалив капитана и нескольких из его команды. Грохот был ужасающим. На автобусной остановке напротив забилась в истерике беременная женщина, от страха дунул в свисток обалдевший милиционер, остервенело забрехала чья-то собака и взлетела в воздух испуганная стая воробьев. Маша, вдавив до предела педаль газа, круто объехала препятствие и понеслась по Китайскому проезду. Вслед им раздавались выстрелы; пули разбили заднее стекло, осколки впились в Машину шею, охнул от боли раненый Мартынов, Глебов зажимал окровавленное плечо; вдалеке завыла сирена. «Не так быстро. Сюда,» Глебов нашел в себе силы давать указания. Они внеслись в пустынный, безмятежный двор трехэтажного лечебного заведения. В окнах мелькал бледный электрический свет, за волнистыми стеклами кое-где высовывались любопытствующие физиономии, обшарпанная и широкая входная дверь была чуть приоткрыта. «Сюда,» продолжал направлять их вождь. Маша послушно выполняла маневры. «Здесь.» Беглецы остановились за колонной фургонов скорой помощи. Автомашины находились тут всю ночь. Их белые борта с красными крестами сияли после недавнего дождя. В кабинах было пусто, шоферов и механиков вызвали на производственную летучку. «Все выходим. Следуйте за мной.» Глебов вышел первым, вытащив из-под сиденья машины железный лом. «Возьмите,» обратился он к Сергею. «Боюсь с поврежденным плечом мне не осилить.» Он подвел свою группу к канализационному люку, угнездившемуся между стеной больницы и замшелым бревенчатым флигелем. «Сергей Павлович, открывайте. Там наше спасение.» Сергей недоуменно взглянул на него. Глебов был плох, весь пожелтел, кровь просачивалась