Современный российский детектив - Анна Майская

Волковой у себя дома в поселке,» дежурный указал на небольшое скопление построек метрах в ста от них. Никодимову опять пришлось залезать в кабину. Задребезжав, затарахтев, в клубах сизого дыма грузовик довез их до населенного пункта. Дороги были сухими, тучи обошли эту местность стороной; не замаравшись в слякоти Ленинид и Нинель поднялись на крыльцо небогатого оштукатуренного домика под двухскатной крышей. Парнишка лет 14-и в сатиновых шароварах и ковбойке отворил им дверь. Пришедшие коротко представились. «Пап, это тебя!» крикнул подросток в глубину жилища. В переднюю вышел хозяин — высокий нечесаный шатен с помятым лицом и тяжелым взглядом. Он был в защитного цвета галифе, хромовых сапогах и в синей майке. Хозяин было пригласил гостей за накрытый стол, но Никодимов прервал его. «Тов. Волковой,» заявил Ленинид после того как были закончены необходимые формальности, «вам знаком майор Торчинский?» Начальник лагпункта, предчувствуя недоброе, кивком головы признал такой факт. «Но он сейчас не в лагере. Я телеграфировал о происходящем высшему руководству.» «Вам знаком инженер Обухов?» потеряв свою хваленую выдержку выпалила Нинель. Ее трясло от возбуждения, как легавую на охоте. «Да, Обухов часа два назад вернулся со своей женой из Магадана.» «Это отъявленные враги советской власти. Мы обязаны их найти, обезвредить и задержать.» «Мы за вольнонаемными не следим. Обухов разделяет жилплощадь с Веретенниковым.» «Кто такой?» подскочила Нинель. Волковой замолчал, собираясь с мыслями. «Веретенников — вольнонаемный с Урала. Коммунист. Он у нас пять лет. Хорошо зарекомендовал себя на работе. Политически грамотен. Ни в чем плохом не замечался.» «Похоже, что обычный советский человек. Мы ним побеседуем. Он мог бы нам что-то рассказать о своем соседе,» Никодимов потер свои руки. «Обуховы — опасные преступники и вооружены. Лучше их брать поодиночке. Давайте начнем с мужа. Вызовем его в к вам под каким-нибудь предлогом.» Волковой изъявил живейшую готовность. Он подошел к телефону, висящему на стене, и, набрав номер, связался с дежурным. «Пришлите ко мне в кабинет Обухова. У меня для него срочное задание. Да, немедленно… Выполняйте…» «Вам не нужно туда идти, Петр Петрович,» вкрадчиво остановил его Никодимов, увидев, что тот снял свой китель со спинки стула и стал одеваться. «Дальше мы все сделаем сами. Ждите нас здесь.»

Неразлучная чекисткая пара, разгоряченная погоней, предвкушая похвалу, славу и почести, была готовы наброситься на близкую добычу. Однако, попрощавшись с хозяином и выйдя за порог, они оцепенели. Высокая женская фигура в светлом платье с синим платочком на коротких волосах шла по деревянному тротуару. Она несла продуктовую кошелку. Заметив выбежавшую из барака белоголовую девочку с прыгалками в руках, женщина, достав маленький кулек, угостила ее пригорошней конфет. «Это та самая диверсантка из театра. Она здесь,» прошептала в ужасе Нинель. «Вдруг она меня узнает? Тогда все пропало.» «Не паникуйте,» образумил ее Никодимов. «Они у нас в руках. Им некуда деться. Вопрос сейчас только о методе их ареста. Спрячьтесь в кузове грузовике. Мы возвращаемся в зону.» Прежде, чем они отъехали, двое из числа приехавших с ними держиморд выпрыгнули на землю. Cо скучающим видом они уселись на лавочке, окруженной бурьяном. Зыркая по сторонам и все замечая, оба закурили. В Чикаго или в Майами они сошли бы за гангстеров — тупые свиные глазки, узкие лбы, свирепые хари и несуразно огромные тела.

Когда в дверь комнаты раздался стук курьера, Кравцовы и Веретенников вели задушевную беседу. Крепко обнявшись, Сергей и Маша сидели на одной кровати, напротив на другой раскинулся их сосед. В маленькой комнатке, чуть больше вагонного купе, было сильно накурено; на тумбочке у окна красовалась почти пустая поллитровка водки, вперемешку с мутными стаканами, тарелками с объедками и открытыми банками рыбных консервов. Маша была счастлива. Рядом с Сергеем мир казался ей незыблемым и прочным. Она проехала полмира, чтобы повидать своего мужа. Она мало ела, не курила и почти не пила. Но мужчины налегали на выпивку, дымили как паровозы и вскоре пoчувствовали друг к другу величайшую симпатию. Веретенников был в ударе. От яростной жестикуляции очки в круглой проволочной оправе подпрыгивали на его широком потном лице. Он суетился, брызгал слюной и постоянно поправлял волосы на своей яйцевидной, лысеющей голове. Он повествовал о своем детстве в Свердловске. «При царе ничего не было — ни радио, ни электричества, ни пылесосов. Зато в советское время появилось все — и трамвай, и телефон, и асфальтированные улицы.» «Верно, брат,» сокрушенно поддакивал Сергей. «Куда там капиталистам против пламенных коммунистов…Разве буржуи что-нибудь могут? Ну, а ты, Вася, как все это запомнил? Ты же вылупился пять лет после победы великого октября? «Это неважно,» заплетающимся языком возразил Веретенников, рукавом утерев влагу под своим коротким носом. «Все равно мы первые в мире.» Сергей, потянувшись к пепельнице, погасил свою папиросу и заявил, «Жилплощадь — острейший вопрос, но, не сомневаюсь, что партия его решит.» «Правильно,» икнул Веретенников. «Слово партии — слово народа. Закрыть все клапаны для реставрации капитализма, учит тов. Сталин. ««Месяц назад я подал заявление об улучшении жилищных условий в связи с приездом жены,» витиевато заговорил Сергей. «Ответа не было, но жена приехала. Где ей сегодня ночевать?» «Могу на улице, пока тепло,» с улыбкой вставила Маша. «Такого быть не может,» Веретенников рубанул воздух рукой. «В СССР бездомных нет. В нашей стране даже каждый з/к имеет место на нарах. Дневная смена спит на месте ночной, а ночная приходит и ложится на место дневной. А тут у нас в общежитии кровати с матрасами в индивидуальном пользовании. Это же роскошь!» Услышав властный стук в дверь, Маша сжала плечо мужа. Черная волна тревоги захлестнула ее. Сердце заколотилось, потемнело в глазах и лоб покрылся испариной. «Это пустое предчувствие. Оно пройдет,» успокоила она себя. «Стучат,» потянула она Сергея за рукав, но душа ее ныла. «Минуточку, Вася,» Сергей поднялся с кровати. «К нам кто-то пришел.» Поправив манжеты и одернув рубашку, он открыл дверь. «Вам извещение, тов. Обухов,» вестовой подал ему вчетверо сложенный плотный бумажный листок и, резко повернувшись, удалился. Сергей развернул депешу. На лице его выразилась радость. Вокруг глаз побежали мелкие морщинки, губы сложились в улыбку. «Моя просьба об улучшении жилищных условий удовлетворена!» торжествующе доложил он. «Волковой срочно вызывает меня к себе, чтобы я взял ключи. У нас будет отдельная комната!» В секунду Сергей собрался и выскочил за дверь. С тоской Маша вслушивалась в его быструю поступь. И вот шаги его замерли вдалеке; громко хлопнула дверь в сенях и опять стало тихо. «Ушел не сказав