Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

обувной коробки. Боже, неужели все так просто? Перепрыгивая через ступеньку, я врываюсь в спальню. Распахиваю дверцу шкафа с такой силой, что она отскакивает обратно. Я отодвигаю вешалку за вешалкой – все сплошь льняные рубашки, брюки и пиджаки – и тут понимаю, как мало у Маркуса зимних вещей. Обувные коробки спрятаны в самом темном углу. Я помню, что у него четыре пары башмаков: в ресторан, на танцы и прочее. Одни черные – на похороны, две пары коричневых и одни белые от Russel & Bromley – кожаные лоферы с железной перемычкой, которые были на нем в день нашей свадьбы. Он думает, что белый делает из него модника, так что любит эту пару больше всего. Эту коробку я и беру первой. Ему повезло, что у него вообще есть свои вещи, – из чистой сентиментальности я перевезла его пожитки из Греции и оставила их в хранилище на случай, если когда-нибудь снова захочу к ним прикоснуться. Маркус был ужасно тронут моим поступком и настоял на том, чтобы забрать все обратно. И в итоге это я, а не он, заплатила конскую сумму за хранение его вещей.

Я залезаю в смятую шуршащую бумагу внутри коробки и тут же нащупываю нечто твердое и гладкое. Зажмурившись, я восстанавливаю дыхание – просто не верится, что мне вот так сразу повезло. Пожалуйста, пусть так оно и будет! В руке лежит слегка устаревшая модель телефона на Android. Есть! Я победно вскидываю руки.

И тут до меня доходит: я найду там нечто, что меня расстроит и причинит боль. Но сколько бы я ни готовилась к правде, легче мне не станет, так что я нажимаю на кнопку, и экран загорается оранжевым и красным, цветами, напомнившими мне далекое солнце, что всходило над морем в день нашей свадьбы. Наверное, поэтому Маркус выбрал эту заставку.

Он заблокирован. Ничего удивительного, дурында. Маркус не дурак. Нет, он, конечно, ступил, оставив телефон дома, но он не настолько глуп, чтобы ставить паролем день нашей свадьбы – 0106… Бинго! Экран разблокирован.

Здесь куча приложений: «Не просто друзья», «Флирт и ничего больше», «В поисках секса», «Любой пол и кошелек», «Трахни подружку», «Порно-ассистент», «Свидания с продолжением». Я кликаю на все. Один за другим. И меня тошнит. Названия у приложений разные, но суть одна и та же: сплошные огромные сиськи и эрегированные пенисы, на одном из фото кто-то кончает на полное покорности женское лицо. Я еще та ханжа и в свои пятьдесят восемь едва могу произнести слово «член» вслух. И только мне показалось, что хуже уже не будет, как я перехожу в галерею и глаза вылезают из орбит. Сотни фото настоящих женщин. Не тех, что бывают на сайтах знакомств, а нормальных, чьи фото сделаны без их согласия.

Размытые снимки обтягивающих ягодицы джинс, оголившиеся трусики какой-то девушки, что поднимается по железной лестнице метрополитена Питерборо, крупный план глубокого декольте, снятый через плечо. Так вот чем Маркус занят вне дома – сталкерит обыкновенных, занятых своими делами женщин на улицах Стамфорда и Питерсборо. Господи Иисусе, я замужем за извращенцем. За хищником. За монстром. За убийцей.

Мне надо присесть, иначе я упаду замертво. Я бухаюсь на кровать, осторожно, чтобы случайно не лечь на половину Маркуса, – теперь от мысли об этом человеке я вся скукоживаюсь, как пожухлый лист. Ужас от того, что он делает, от того, на что он способен, заставляет меня задыхаться. Наружу рвется вопль: «Лжец!» А потом: «Изменщик!» Я помню тот вечер на пляже, когда он заигрывал с женщиной, которую я несправедливо окрестила Лило Лил, словно она дешевая шмара-перестарок. Я не напрасно расстроилась и разозлилась тогда, хотя он утверждал, что я делаю из мухи слона и такая же чокнутая, как все его бывшие. Теперь мне не больно от этих воспоминаний. Ублюдок. Все мое тело напрягается от праведного гнева. Кажется, мышцы не расслабятся уже никогда.

– Что ты делаешь, Линди? – раздается позади меня. Голос монстра, что взрезает тишину, словно острый нож.

Глава 49

– Не смей называть меня Линди, Маркус Бушар, или как там тебя, Тони Фортин? – огрызаюсь я, не подумав, и швыряю телефон ему в лицо; мобильный пролетает мимо, поверх его плеча, и, невредимый, падает на ковер. Ссутулив плечи и широко раскрыв глаза, вдруг все понявший Маркус даже не пытается поднять телефон с пола. Он знает, что самое плохое уже свершилось и я все видела. Меня охватывает ярость, губы искривляются и руки сжимаются в кулаки.

– Ты мне отвратителен! Как ты мог?!

Я жду потока невнятных оправданий или взрыва ярости от того, что я рылась в его вещах. Но ничего такого не происходит. На вид ему просто стыдно: он стоит красный, с выражением лица как у кролика, перепуганного фарами машины на трассе.

– Я могу объяснить, Линда. – Он подходит ближе и протягивает мне руки так, словно я должна упасть в его объятия. Но я отступаю и предостерегающе вытягиваю руку.

– Не смей ко мне приближаться, – по-змеиному шиплю я. – Мне даже смотреть на тебя тошно, уж тем более тебя касаться.

Он слегка склоняет голову на бок, зная, что обычно я нахожу этот жест очаровательным, но сейчас я только фыркаю в отвращении.

– Это не то, что ты думаешь, – запинаясь, произносит он наконец, глядя на носки своих ботинок, не в силах поднять взгляд на женщину, узнавшую его маленький мерзкий секретик.

– Скажи это тем несчастным, ничего не подозревающим женщинам. А еще тем, которые с сайтов по поиску сексуальных приключений! – ору я. – Сама не понимаю, как еще не выцарапала тебе глаза.

Меня бесит, что в ответ он лишь поднял брови, словно осудил мой выбор слов. Он резко вздыхает и молчит. А потом неожиданно разворачивается и уходит, оставив телефон лежать на полу.

– Ну, давай, вали, чертов трус! – Я бегу за ним в коридор, борясь с желанием как следует влепить ему по затылку. – Что, тебе больше не нужен твой драгоценный телефон? – саркастично кричу я.

Ничего не говоря, Маркус захлопывает дверь гостевой спальни у меня перед носом.

– Лучше бы ты никогда не возвращался, лежал бы там, на дне моря! – ору я. Видения, полные мести, затмевают мой разум. Но от них легче не становится.

Внезапно выдохнувшись, я, пошатываясь, плетусь в спальню, опираясь на стены, и, упав на постель, сворачиваюсь калачиком. Отшвыриваю его подушку через всю комнату. Не хочу даже ощущать его запах. Прижав обе руки ко рту, чтобы заглушить звук, я реву