Современный российский детектив - Анна Майская

не выпуская изо рта папиросу, отдавало приказы. Брезентовый офицерский плащ висел на существе как на колу и клубы табачного дыма не позволяли хорошенько рассмотреть ее лицо. Оксана ненавидела МВД вообще и курильщиков в частности. Она протянула руку и ее пальцы нащупали винтовку. Щелкнув затвором, Оксана послала патрон в ствол и, тщательно прицелившись, потянула спусковой крючок. Пуля попала чекисткой даме в самое сердце, пробив насквозь ее хрупкую конституцию и замарав кровью плащ в двух местах. Нинель умерла мгновенно, с папироской в руке, не допев куплет популярной песни. Солдаты, обыскивающие барак, бросились на звук выстрела. Проломив стену и разбросав обломки, они нашли обезумевшую поседевшую девушку, обнимающую труп молодого повстанца. От страха вояки подняли бешеную пальбу и через мгновение все было кончено.

Никто не оплакивал смерть Оксаны и ее друга, как и смерть двух тысяч их солагерников-заключенных; никто не уведомил семьи; только может быть матери и отцы их внезапно вздрогнули и перекрестились, уловив через огромное расстояние, момент гибели своих возлюбленных чад. Почуяв дурную весть, горько зарыдал в своей казенной кроватке трехлетний Ганечка. «Beruhige dich, guter Junge», приласкала его подбежавшая воспитательница, но до рассвета мальчик лежал без сна и грезил о своей маме.

Однако с Нинель Полторацкой коленкор был другой — она была частью системы. Сообщение об утрате ценного работника повергло советское и партийное руководство Магаданского края в печаль. Предавались неутешной скорби и ее соратники из московской госбезопасности, обдумывая поместить окровавленную одежду героини в музей памяти павших чекистов и урну с прахом замуровать в кремлевской стене, но после тщательного размышления решили повременить, а через год и совсем забыли, захваченные текучкой дней, внутрипартийными спорами и борьбой за чистоту марксистко-ленинских идей. У погибшей не оказалось ни родственников, ни друзей — всех она отправила в ГУЛАГ, но ее сослуживцы оправдывали и понимали партийную принципиальность усопшей. Похороны были пышные, пели марсельезу и интернационал, гроб везли на орудийном лафете и венки с кумачовыми лентами громоздились до потолка. «Но где же вдохновители и организаторы беспорядков?» спрашивало Шрагу его руководство. «Где эти мерзавцы, сорвавшие выполнение плана по добыче драгметалла?» приставали они к новоиспеченному генералу и тот разводил руками. «Мы нашли множество обгорелых трупов,» оправдывался он. «Наверняка провокаторы в их числе.» «Отправьте находки в Москву,» потребовали вышестоящие товарищи. «У нас есть ученые. Они проведут экспертизу и установят личности всех неопознанных лиц.» Действительно, через год усилиями талантливых и терпеливых эрудитов исследования были завершены, но среди десятка известных и неизвестных органам особ, Глебова не оказалось. «Упустили!» брызгали слюной члены Политбюро. «Ищите лучше! Он живой!»

Я встретил Глебова осенью 1962 году в Новочеркасске. Он постарел и пожух. Кочевая, полная опасностей жизнь, постоянные тревоги и недосыпания плохо сказались на нем. Под глазами его набухли мешки, кожу покрыли морщины, спина согнулась и в волосах засеребрилась седина; но в решительную минуту этот обманчивый вид в мгновение исчезал — походка Вождя становилась тверда, глаза искрились огнем и голос гремел как набат. Он говорил о недавнем расстреле и о жертвах, о разобщенности людей, страхе и цинизме сковавшими общество; но и о новых смельчаках, приходящих на смену погибшим, о поставках оружия, о листовках и печатных станках. Он упомянул о молодом Гавриле Кравцове, продолжившим дело своих родителей и с юных лет вступившем в борьбу с деспотизмом. Одним своим существованием Глебов бросал вызов советской системе, не давая спокойно спать жирным карасям и хищным щукам, безмятежно обитающим в райкомовских и обкомовских заповедных кущах. Я пожал ему руку и пожелал удачи. С тех пор я ничего не слышал о нем. След Глебова затерялся. Говорят, что видели его и там и здесь и сразу в нескольких местах. Он создавал ячейки, устраивал забастовки и поднимал мятежи. Был ли это Вождь, или кто-то другой, принявший его имя, — какое это имеет значение? В любом случае война не стихала…

Александр Трапезников

ЗАВЕЩАНИЕ КРАСНОГО МОНАРХА

ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта книга основана на подлинных фактах, хотя имена действующих лиц и некоторые события частично и намеренно искажены, чтобы не подставлять под удар тех, кто предоставил документальные материалы. Анализ происходящих в последнее время в нашей стране и во всем мире явлений доказывает существование неких противоборствующих сил, конечной целью которых является: с одной стороны — расчленение и уничтожение России как Православного Государства, видящегося в роли последнего оплота на пути установления Мирового порядка и царствования Антихриста; с другой всемерное сопротивление этой происходящей на наших глазах драме. Малая толика людей, коим открыто внутреннее зрение, уже осознает апокалипсичность нашего времени; они и сами вступили в это беспощадное сражение, протекающее не только в человеческих, земных, но и высших сферах. Но большинство еще не определилось. Их разум затуманен сладким пением телевизионных сирен, лживыми и успокаивающими обещаниями политиков, потоками газетной дезинформации, даже фармакологическими средствами, присущими нашей повседневной пище. Отрава проникла глубоко внутрь, и она носит несколько имен: покорность, отчаяние, беспамятство, смятение, трусость ложь и бездушие. Полный комплект, радующий глаз Князя Мира Сего. Еще немного — и его задача будет выполнена, осталось лишь разрушить последний бастион Россию. О возможности подобного предупреждаем не только мы. То же самое говорят и не сдавшиеся на милость власть предержащих Иерархи Церкви, проницательные государственные деятели, простые люди, для которых патриотизм и державность — не пустой звук. Остальные, колеблющиеся и заблуждающиеся, должны сделать свой выбор, определить для себя: с кем им идти дальше? С Богом или его известным врагом. По широкой и легкой дороге, ведущей в пропасть, или по узкой и трудной, к спасению. Личину и маски уже сброшены, декорации сорваны и дьявольское лицо режиссера мирового спектакля выглядывает из-за кулис. Никому не будет дано остаться простым зрителем. Линия борьбы, о которой мы говорим, станет проходить через сердце каждого из нас. «Имеющий уши, да услышит», — как сказано в Священном Писании.

Я ставил перед собой задачу открыть этой книгой глаза тем, кто еще блуждает в сгустившемся вокруг него тумане, не ведая, кто тянет его за руку. Еще не поздно шагнуть к Свету. Время есть, но его остается все меньше. Передо мной стояло два пути; написать чисто документальное произведение, или облечь его в художественную форму. Я решил, не отклоняясь от истины, допустить в книге некоторые элементы вымысла, что бы глубже войти во внутренний мир героев. Неискушенный читатель может с недоверием отнестись к грозящей ему и его семье опасности, но человек, привыкший анализировать