Современный российский детектив - Анна Майская

страницы ее еще окутаны тайной. Значительная часть документов была большевиками уничтожена (или перевезена в третьи страны), а деятельные члены Ордена (как, например, Меншиков, митрополит Вениамин и другие) были подвергнуты чудовищным пыткам и расстреляны. Но вырвать животворные корни спасительного для России Древа им не удалось. С середины тридцатых годов начался новый отсчет времени для Русского Ордена».

3

Милиция пришла под утро. Около семи часов, когда еще было темно, а «лыжник», при свете настольной лампы, так и не сомкнувший всю ночь глаз, перелистывал очередную страницу из третьей по счету папки. По иронии судьбы, он жил на Байкальской улице — в том же доме, что и Просторов, только на первом этаже и в коммунальной квартире, вместе с седенькой и благообразной, но чрезвычайно ядовитой старушкой. Она-то и впустила «группу захвата», поскольку сам тренер на настойчивые звонки в дверь не отреагировал, увлеченный чтением. Право, на обычного потрошителя пьяных столько людей в бронежилетах и с автоматами и не требовалось, но милиции всегда сподручнее проявлять бесстрашие и героизм там, где ей ничто не угрожает. Ворвавшись в комнату «лыжника», они швырнули его на пол, затем слегка потоптали ногами, заставили подняться и прислонили к стенке, воткнув стволы двух автоматов под ребра.

— Где вчера был? — прозвучал грозный вопрос.

«Лыжник» понял, что тот человек, которого он оглушил в подъезде, очевидно, все же запомнил его, а может быть, и знал раньше. На любом производстве бывают издержки. Но и сдаваться так сразу не хотелось.

— Весь день сидел дома, читал, — ответил он, кивнув в сторону разложенной на столе рукописи. Его кот при этом громко замяукал, словно подтверждая сказанное хозяином.

— Что это? — ствол автомата уперся в коричневую папку, готовое прострелить ее, как врага народа.

— Ясно «что» — мои мемуары, — усмехнулся «лыжник», радуясь что успел вчера вечером толкнуть на рынке и чужую шапку, и похищенные часы.

— Ах, так ты писатель! — также усмехнулись в ответ и удары посыпались с новой силой. Люди в сапогах почему-то особенно не любят людей умственного труда. «Лыжник» пожалел, что не назвался, на худой конец, сторожем в морге. Впрочем, тень реального морга уже замаячила где-то недалеко. Когда он немного отдышался, его вежливо спросили:

— И о чем же ты пишешь, гнида потная?

— Только больше по голове не бейте, ладно? Вон, возьмите, да сами почитайте, может, поумнеете, когда поймете, что в мире творится…

— Он еще тявкает, сука!

Один из сержантов все же нагнулся над столом и, пока другие милиционеры проводили в квартире «шмон», пробежал взглядом страницу.

— Знакомые буквы ищешь? — прошептал «лыжник», но так, чтобы его не услышали. Между тем сержанта заинтересовало прочитанное. С ничем подобным ему еще не приходилось сталкиваться. Впрочем, весь его литературный багаж составляли детективы в пестрых обложках и одна, еле осиленная до конца «умная» книга, называвшаяся «Жизнь двенадцати Цезарей». Теперь же, вникнув во фрагмент рукописи Просторова, где легким и доступным языком рассказывалось о перестроечных агентах влияния и реализованных планах ЦРУ по развалу СССР, он почувствовал, что столкнулся с чем-то подлинным и настоящим, о чем никогда бы не стали говорить по телевидению, и что было созвучно его мыслям. Сержанта охватил какой-то непонятный азарт, и он перевернул еще одну страницу.

— Герасимов, ты чего там застрял? — крикнул старший «группы захвата». Тренера уже выводили из квартиры.

— Иду, иду! — откликнулся сержант. Он поспешно сгреб все коричневые папки и засунул их в лежавший на столе кожаный портфель. В коридоре он подозвал к себе седенькую старушку и строго наказал:

— В этом портфеле — важные следственные улики, пока они останутся здесь, а я зайду за ними вечером. Ясно?

— Ясно, миленький, ясно, — испуганно отозвалась соседка. Она видела, что прячет сержант в портфеле. И видела эти же коричневые папки ночью, когда прокрадывалась по коридору и подглядывала в замочную скважину — чем занят сосед, шурша какими-то бумагами. Если бы сейчас шел тридцать седьмой год, то она непременно выполнила бы свой гражданский долг, доложив куда следует о странном времяпрепровождении «лыжника». То, что сосед связан с какой-нибудь немецкой разведкой, она не сомневалась. Теперь же ей до смерти хотелось хотя бы одним глазком заглянуть в эти таинственный коричневые папки, оказавшиеся у нее в руках…

4

— Как вы относитесь к фигуре Сталина? — неожиданно спросил генерал, взглянув на часы. Разговор в квартире Просторова затягивался, но тема, поднятая Карпухиным была настолько волнующей и таинственной, что и Днищев, и Киреевский словно бы позабыли о времени. Между тем, стояла уже глубокая ночь. Но и Алексей Степанович не собирался уходить, не досказав еще что-то, может быть, самое важное, которое он приберег напоследок.

— Неоднозначно, — ответил за себя и своего друга Анатолий.

Генерал кивнул головой, будто бы ожидая подобный ответ, как само собой разумеющееся.

— Демократы постарались на славу, чтобы испоганить его имя, — промолвил он. — Они боятся его даже мертвого, вот и пытаются наворотить горы лжи. Тем не менее, Сталин был великим правителем, создавшим огромную и непобедимую империю. В истории такие люди — люди космического масштаба рождаются раз в тысячу лет. Без преувеличения можно сказать, что это был геополитический гений, познавший все скрытые пружины, движущие мировыми процессами. И — что для нас особенно важно — понявший, какую роль может сыграть Русский Орден в борьбе с международным сионизмом и масонством. В борьбе с мировым злом. Практически, это именно он воссоздал его из руин на новой основе. Но об этом — позже. Вспомните знаменитую фразу Сталина, после окончания войны: «Я пью за великий русский народ — самый терпеливый и великий народ в мире!» Как она тогда напугала всех — и зарубежных идеологов, и пробравшихся в его окружение предателей… А Сталин знал, что говорил. И уже принял бой, оставаясь почти в одиночестве. Надо сказать, что еще с середины двадцатых годов, он заинтересовался деятельностью Русского Ордена, которая не могла остаться незамеченной для его всевидящего ока. Чекисты-аналитики, состоящие в то время почти сплошь из евреев, изучали структуры Ордена и выявляли степень опасности и могущества своих конкурентов. Естественно, они превратно истолковали их деятельность. Но у Сталина было на этот счет свое мнение, он верил в реальность другого заговора, который воплощался в жизнь по «Протоколам сионских мудрецов». Несмотря на то, что официальная советская пропаганда упорно поминала этот документ, как сфабрикованную Фальшивку царской охранки. И этой версии придерживаются до сих пор. Сталин поступил мудро, начав ликвидацию всей этой агентурной сети, всей «ленинской гвардии» и евреев-чекистов. Но вокруг него еще оставалось много ненавистников